Незнакомка с родинкой на щеке

Что самое ужасное, необходимо не только предоставить любовные письма, но и добыть показания свидетелей. Кого Ксения собиралась взять в свидетели? Девиц из увеселительного театра? Смешно.

Прочими же условиями была добрачная неспособность к супружеству – что, разумеется, тоже смешно, учитывая наличие у Хаткевича троих законных детей.

Или же безвестное отсутствие супруга более пяти лет.

Еще развод допускался, насколько я помнила, ежели один из супругов приговорен к наказанию или сослан в Сибирь… но здесь совсем не тот случай.

Так какие основания Ксения имела, чтобы говорить о разводе? Быть может, это только мечты наивной дамы, начитавшейся графа Толстого?

Однако стоит лишь догадываться, сколь сильно негодовал бы генерал Хаткевич, если бы Ксения о своих намерениях сообщила ему…

Да, Ксения Хаткевич не была ангелом.

Не собираюсь, будучи замужем за любимым мужчиной, осуждать ее, но все же… Закладывать подарки супруга, чтобы нанимать квартиру для встреч с любовником – это низко. Хотя и разумно. Это очень разумно, поскольку, зная адрес, вычислить имя нанимателя большого труда не составит. А вот ежели квартиру нанимала сама Ксения, то имя ее любовника мы узнаем, лишь если он будет достаточно глуп, чтобы на ту квартиру вернуться после ее гибели.

И редкость их встреч – всего раз в неделю, чтобы не вызывать лишних подозрений. И эта хитрость с извозчиком – все это очень и очень разумно!

Вывод: либо Ксения вовсе не так наивна, как считает Бушинская, либо ее кто-то научил. Кто-то, кто знает толк в конспирации. Некстати подумалось, что Женя как раз таки знает… я уж имела удовольствие в том убедиться.

И еще зачем-то подумалось, что вздумай я, к примеру, завести любовника – пожалуй, сама бы применила наработки madame Хаткевич.

Подумала – и тотчас стыдливо оглянулась по сторонам: нет ли рядом кого, способного подслушать мои глупые мысли? Однако увидела лишь Глеба Викторовича, бегущего по лужам с зонтом наперевес в мою сторону.

Что-то уж слишком господин Фустов пытается мне угодить… Он ведь знает, что я замужем? Впрочем, вероятнее, что Фустов просто хочет скорее узнать новости. Я послала Глебу Викторовичу благодарную улыбку, когда он раскрыл свой зонт надо мною.

— Ну? Так что она сказала? – поторопил он, оправдав мои догадки, что ему интересны прежде всего новости.

И ответила, вполне довольная всем:

— Я права, Глеб Викторович.

— Она назвала имя?

— Нет, madame Хаткевич оказалась крайне осторожною дамой, но… - я протянула ему медный ключ, - она оставила это княжне на всякий случай. Вы сами знаете, что делать дальше.

Тот кивнул. И нехотя спрятал ключ в карман. Что-то гложело Фустова, без сомнений. Но откровенничать он не торопился, вместо этого еще раз кивнул, уже уверенней:

— Мы возьмем его, не сомневайтесь.