Нежное безумие

Хочу, чтобы он рассказал мне все: почему называет меня глазастиком, почему дырочки во всех футболках, кто Адриана для него. И впервые в жизни я чувствую, что у меня появился шанс выяснить все эти вещи. Может, потому, что он так смотрит на меня? Он не ненавидит меня, не сейчас.

– У тебя было много девушек?

Он выходит из меня, и это немного обжигает. Мы оба смотрим вниз, и на презервативе виднеется кровь. Он медленно снимает его, завязывает и бросает между деревьев.

– Не много. Меньше, чем пять, но больше, чем три. Я был твоим первым?

– Да.

– Скажи это. Полным предложением.

– Что?

– Пенн Скалли, ты был моим первым парнем.

– Пенн Скалли, ты был моим первым парнем.

Он поднимается на ноги, застегивает ширинку и подает мне руку. Я беру ее, и реальность врывается в мой мозг. Я только что позволила капитану команды Лас-Хунтас трахнуть меня в лесу. Если кто-то узнает об этом, то я умру. Внезапная волна слез вырывается из меня снова.

– Скажи, что ты все еще хочешь быть моим другом, – я кусаю нижнюю губу.

– Хочу. Я и есть твой друг, глазастик. Как и четыре года назад.

– Что заставило тебя сказать это?

Он моргает и серьезно смотрит:

– Потому что, если бы я не был твоим другом, я бы трахнул тебя и, будь уверена, заставил бы заплатить за все, что ты сделала.

Я скольжу рукой по черной футболке под толстовкой в поисках дырочки, и я знаю, что найду ее. Она там, но меньше. Его сердце сильно бьется под моей ладонью, и я знаю, что он тоже это чувствует.

Я задуваю вымышленные свечи и загадываю желание.

– Знаешь, что я чувствую? – спрашивает он.

– Что?

– Яблоко, – он практически не скрывает звериную, довольную улыбку.

По пути домой Пенн спорит, что я должна выслушать маму.

– Она невротична, но полна благих намерений в ужасном исполнении, и она боится тебя, но любит. Это же очевидно.

– Я подумаю об этом, – и впервые за долгое время я говорю серьезно.

Знаю, что папа и Бейли обрадовались бы, если бы мы вели себя хорошо друг с другом. Никогда не чувствовала надежду.

Мы останавливаемся у дома, и Пенн открывает пассажирскую дверь и идет к дому. Я следую за ним. Он останавливается у самого входа и разворачивается, притягивая меня за талию.

– К твоему сведению, ты пахнешь грязным, лесным сексом.

– А ты пахнешь дешевым пивом, – мурлычу я, когда его губы находят мои.

– А ты как мое новое путешествие, – его губы порхают над моими.

– Ты пахнешь множеством веселых ночей, – я обнюхиваю его шею, плечи и лицо. Мое сердце колотится в груди, я отодвигаю воспоминания об Адриане на задний план, меняя их на другие – Блис.

– Ты пахнешь так, будто ты права.

Он дарит мне очередной влажный поцелуй и открывает дверь.

От широкой улыбки у меня уже болят щеки. Мы заходим вместе, но на приличном расстоянии друг от друга, чтобы не вызывать подозрений.