Ничто не вечно

Хотите послушать, как я это делал?

– С удовольствием.

И Джейсон заговорил, подражая гидам и слегка гнусавя:

– Леди и джентльмены, к вашему сведению, старейшей улицей Сан-Франциско является Грант-авеню, самой длинной – Мишн-стрит, семь с половиной миль, самой широкой – Ван Несс-авеню, сто двадцать пять футов, и вы удивитесь, узнав, что самой узкой является Де Форест-стрит – всего четыре с половиной фута. Совершенно верно, леди и джентльмены, четыре с половиной фута. Самый крутой подъем на Филберт-стрит, крутизна составляет тридцать один с половиной градус. – Он посмотрел на нее и усмехнулся.

– Что дальше? – улыбнувшись, спросила Пейдж, когда они вышли из трамвая.

– Нам предстоит прогулка в экипаже.

Через десять минут они уже сидели в конном экипаже, который провез их от Набережной рыбаков через площадь Жирарделли в Норт-Бич. По пути Джейсон рассказывал о достопримечательностях, и Пейдж поймала себя на том, что ей очень хорошо в его обществе. «Не позволяй себе слишком увлекаться».

Потом они поднялись на «Койт тауэр», чтобы осмотреть город, а когда спустились вниз, Джейсон поинтересовался:

– Вы не проголодались?

От свежего воздуха у Пейдж действительно разыгрался зверский аппетит.

– Да, – призналась она.

– Отлично. Я отведу вас в один из лучших в мире китайских ресторанов – «Томми Тойз».

Обед превратился в настоящий банкет. Они начали с омаров под соусом «чили» и горячего супа из даров моря, за этим последовало филе цыпленка с белым горохом и плодами ореха-пекана, потом телячье филе под сычуаньским соусом и жареный рис с четырьмя приправами. На десерт заказали персиковый мусс. Вся еда была превосходной.

– Вы часто бываете здесь? – поинтересовалась Пейдж.

– При каждом удобном случае.

В Джейсоне было что-то такое мальчишеское, что очень привлекало Пейдж.

– А скажите, вы всегда хотели быть архитектором?

– У меня не было другого выбора. – Он усмехнулся. – Моими первыми игрушками были конструкторы. Это здорово – мечтать о чем-то, а потом видеть, как твои мечты воплощаются в бетоне, кирпиче, камне, вздымаются в небо и становятся частью города, в котором ты живешь.

Я построю тебе Тадж-Махал. И меня не интересует, сколько времени это займет!

– Я счастливый человек, Пейдж, потому что занимаюсь тем, что люблю.

«Как многие мои пациенты», – подумала Пейдж."

"– Я не хотел бы заниматься ничем другим или жить в каком-нибудь другом месте. Это потрясающий город! – Голос Джейсона был полон возбуждения. – В нем есть все, что может желать человек. Я никогда не устаю от этого города.

Пейдж нравился его энтузиазм.

– Вы не были женаты?

Джейсон пожал плечами.

– Один раз.