Ничто не вечно

Ему было чуть за сорок, грубоватый, стремительный. Возле каждого пациента доктор Хаттон задерживался не более двух-трех минут, просматривал карты и давал указания хирургам-ординаторам, выпаливая их со скоростью пулеметной очереди.

– Проверьте ее гемоглобин и график операций на завтра…

– Внимательно следите за его температурой…

– Возьмите пробу крови на перекрестную совместимость…

– Снимите эти швы…

– Сделайте снимки грудной клетки…

Кэт и остальные ординаторы старательно все записывали, стараясь не вызвать неудовольствия доктора Хаттона.

Они подошли к пациенту, который уже неделю находился в больнице с подозрением на сильную лихорадку, но анализы не дали никаких результатов.

Когда они вышли в коридор, Кэт спросила:

– Так что же все-таки с ним?

– ОГЗ, – ответил один из ординаторов. – Расшифровывается это как «Один Господь знает». Мы пробовали рентген, компьютерное сканирование, комплексные исследования, спинномозговую пункцию, биопсию печени. Все, что только можно. Не знаем, что с ним такое."

"Потом они зашли в палату, где спал молодой пациент, голова которого была забинтована после операции. Как только доктор Хаттон начал разматывать повязку, пациент проснулся и недоуменно уставился на доктора:

– Что… что происходит?

– Садись! – рявкнул доктор Хаттон. Молодой человек задрожал.

«Я никогда не буду так обращаться со своими больными», – дала себе слово Кэт.

Следующим пациентом оказался вполне здоровый на вид мужчина лет семидесяти. Как только доктор Хаттон подошел к его койке, старик завопил:

– Негодяй! Я подам на тебя в суд, грязный сукин сын!

– Послушайте, мистер Спаролини…

– Я теперь не мистер Спаролини! Ты превратил меня в гребаного евнуха.

«Интересное сочетание – «гребаный евнух», – подумала Кэт.

– Мистер Спаролини, вы сами согласились на удаление семявыносящего протока, и…

– Это была идея моей жены. Проклятая сучка! Ну, я ей устрою, когда вернусь домой!

Врачи ушли, оставив пациента ругаться.

– А что у него за проблема? – поинтересовался один из ординаторов.

– Его проблема заключается в том, что он ненасытный старый козел. У его молодой жены уже шестеро детей, и больше она не хочет.

Следующим пациентом была десятилетняя девочка. Доктор Хаттон взглянул на ее медицинскую карту.

– Мы сделаем тебе укол, чтобы убить всех плохих микробов.

Сестра наполнила шприц и подошла к девочке.

– Не! – закричала малышка. – Мне будет больно!

– Это не больно, детка, – заверила ее сестра.

Эти слова зловещей вспышкой отразились в памяти Кэт.

«Это не больно, детка…» Это был голос ее отчима, нашептывающего в темноте.

– Тебе будет хорошо. Раздвинь ножки.