Ничто не вечно

Операция, которая стоит двести долларов, не может быть опасной».

И убегал по своим делам.

* * *"

"Если у Пейдж, Кэт и Хони одновременно выдавался свободный день, они отправлялись гулять по Сан-Франциско. Посетили «Датскую мельницу», «Японский чайный сад», гуляли по Набережной рыбаков, катались на канатном трамвае, смотрели пьесы в театре «Каррен», ужинали в ресторане «Махарани» на Пост-стрит. Все официанты в этом заведении были индийцами, и Пейдж изумила Кэт и Хони, обратившись к ним на хинди: «Hum Hindustani baht bahut ocho bolta hi», – и с этого момента они стали там самыми почетными посетителями.

– Где ты научилась говорить на индийском? – спросила Хони.

– На хинди, – поправила Пейдж и замялась. – Мы… Я жила некоторое время в Индии…

Воспоминания были еще так свежи в памяти. Они с Альфредом в Агре, осматривают Тадж-Махал.

– Шах-Джахан построил его для своей жены. На это ушло двадцать лет, Альфред.

– Я тоже построю тебе Тадж-Махал. И меня не интересует, сколько для этого понадобится времени!

– Это Карен Тернер. Моя жена.

Пейдж услышала свое имя и вернулась к действительности.

– Пейдж… – Кэт встревоженно посмотрела на нее.

– Да. Все хорошо.

Изнурительные дежурства продолжались. Снова наступило и прошло Рождество, второй год ордина-торства перешел в третий, но ничего не изменилось. Больница жила своей жизнью, не касаясь внешнего мира. Войны, голод и катастрофы в далеких странах блекли в сравнении с борьбой за жизнь пациентов, которую приходилось вести круглосуточно.

Кэт и Пейдж столкнулись в коридоре больницы, Кэт усмехнулась и спросила:

– Ну как, развлекаешься?

– Когда ты спала в последний раз? – в свою очередь поинтересовалась Пейдж.

Кэт вздохнула.

– Да кто же такое помнит?

Они тянули эту лямку сквозь длинные дни и ночи, стараясь не сломаться, перехватывая бутерброды, когда выдавалось время, и запивая их холодным кофе из бумажных стаканчиков.

Сексуальные домогательства со стороны мужчин, похоже, стали частью жизни Кэт. Гнусные предложения следовали постоянно, и не только от докторов, но и от пациентов, пытавшихся затащить ее в постель. Однако и пациенты, и доктора получали один и тот же ответ: «В мире не существует мужчины, которому я позволю дотронуться до себя».

И она действительно верила в это.

Как-то утром, когда Кэт была очень занята, раздался очередной звонок от Майка.

– Привет, сестренка.

Кэт знала, что за этим последует. Она отослала ему все деньги, которые ей удалось сэкономить, но в глубине души Кэт понимала, что, сколько бы она ни отправляла, Майку всегда этого будет мало.

– Мне чертовски неудобно надоедать тебе, Кэт. Правда. Но у меня небольшие неприятности. – Голос Майка звучал напряженно.

– Майк… с тобой все в порядке?

– О да. Ничего серьезного.