Ничто не вечно

Когда Пейдж услышала эту новость о Боумане, она решила поговорить с Митчем Кемпбеллом. Он находился у себя в кабинете, отдыхал. Руки его лежали на столе, и когда в кабинет зашла Пейдж, она успела заметить, как они дрожат.

Кемпбелл быстро убрал руки на колени.

– Здравствуйте, Пейдж. Как дела?

– Прекрасно, Митч. Я хочу поговорить с вами.

– Садитесь.

Пейдж села напротив него.

– Как долго вы страдаете болезнью Паркинсона?

Лицо Кемпбелла стало белее мела.

– Что?

– Я права, не так ли? А вы пытаетесь скрыть это.

Наступила долгая пауза.

– Я… я… да, но я… не могу бросить медицину.

Я… просто не могу. В ней вся моя жизнь.

Пейдж наклонилась вперед и заявила со всей прямотой:

– Вы можете не бросать медицину, но оперировать обязаны прекратить.

Доктор Кемпбелл буквально постарел на глазах.

– Я знаю. Я собирался прекратить оперировать в прошлом году. – Он застенчиво улыбнулся. – Пожалуй, теперь настало такое время, не так ли? Вы ведь расскажете обо всем доктору Уоллису.

– Нет, – тихо произнесла Пейдж. – Вы сами обо всем расскажете ему.

* * *Пейдж обедала в кафетерии, когда к ней за столик подсел Том Чанг.

– Я слышал, что произошло. Боуман! Невероятно. Прекрасная работа.

Пейдж покачала головой.

– Я чуть было не ошиблась.

Том сидел и молчал.

– У тебя все в порядке, Том?

– Что ты хочешь услышать – «все хорошо» или правду?

– Мы же друзья. Я хочу услышать правду.

– Мой брак полетел ко всем чертям. – Внезапно в глазах Тома появились слезы. – Она уходит. Возвращается домой.

– Мне очень жаль.

– Это не ее вина. В любом случае наш брак давно дал трещину. Она говорила, что я женат на больнице, и была права. Я же провожу здесь все свое время, забочусь о незнакомых людях, вместо того чтобы быть рядом с любимыми людьми.

– Она вернется. Все уладится, – ласковым тоном попыталась успокоить его Пейдж."

"– Нет. Теперь уже не вернется.

– Может, тебе еще раз поговорить с ней?..

– Она отказывается.

– Мне очень жаль, Том. Если я могу чем-нибудь… – Она услышала по динамику свою фамилию.

– Доктор Тэйлор, палата 410…

Пейдж ощутила внезапную тревогу.

– Мне надо идти, – бросила она и поспешила в палату 410, в которой лежал Сэм Бернштейн, один из ее любимых пациентов – тихий мужчина семидесяти лет, помещенный в больницу с неоперабельным раком желудка.

Большинство пациентов больницы постоянно на что-нибудь жаловались, но Сэм Бернштейн был очень терпеливым человеком. Пейдж восхищалась его мужеством и чувством собственного достоинства. Его постоянно навещали жена и два взрослых сына, и Пейдж их тоже полюбила.

Сэм Бернштейн был подключен к системе жизнеобеспечения с пометкой «Не реанимировать» на случай остановки сердца.

Когда Пейдж вошла в палату, возле постели Сэма стояла медсестра.

– Он умер, доктор.