Ничто не вечно

С некоторыми из них ей, правда, пришлось трудно: они пытались назначать ей свидания, а чем решительнее Кэт отказывалась, тем больше они домогались.

Она услышала, как один из врачей прошелся в ее адрес:

– Вот идет «синий чулок».

Кэт ассистировала доктору Киблеру. В коре головного мозга уже был сделан крошечный разрез. Доктор Киблер ввел резиновую трубочку в левый боковой желудочек – полость в центре левого полушария мозга, – а Кэт держала разрез открытым с помощью маленького крючка. Все ее мысли были сосредоточены на том, что происходит перед ее глазами.

Доктор Киблер бросил взгляд на Кэт и, не отрываясь от работы, сказал:"

"– Вы слышали анекдот, как один алкаш заходит в бар и требует: «Быстренько дайте мне выпить»? Бармен отвечает: «Не могу, ты и так уже пьян».

Алкаш заявляет: «Если не дашь мне выпить, я покончу с собой».

Из желудочка по резиновой трубке потекла спинномозговая жидкость.

– Тогда бармен говорит: «Выполнишь три моих условия – дам тебе бутылку».

В желудочек ввели пятнадцать миллилитров воздуха и сделали прямой и боковой рентгеновские снимки.

– «Видишь вон того футболиста, который сидит в углу? Я не могу его выгнать из бара.

Вышвырни его отсюда. Далее, у меня есть домашний крокодил, у него болят зубы, но он настолько рассвирепел, что ни один ветеринар не может к нему приблизиться. Вылечи его. И последнее, есть одна баба-врач из Департамента здравоохранения, которая пытается закрыть мой бар. Ее надо трахнуть. Сделаешь это – получишь бутылку».

Операционная сестра начала откачивать кровь.

– Алкаш вышвырнул из бара футболиста, потом пошел к крокодилу. Выходит через пятнадцать минут, весь в крови, одежда разорвана, и спрашивает: «Ну, где эта врачиха, у которой болят зубы?»

Доктор Киблер разразился смехом.

– Поняли? Вместо врачихи он трахнул крокодила. Наверное, ему это даже больше понравилось!

Кэт стояла, сдерживая злость и горя желанием влепить ему пощечину.

После завершения операции она направилась в дежурку и постаралась успокоиться. «Я не позволю этим ублюдкам сломить меня. Не позволю!»

Время от времени Пейдж ходила на свидания с врачами из больницы, но ни с кем из них не допускала близости. Слишком уж сильно обидел ее Альфред Тернер. И она решила, что не желает больше испытывать подобное.

Большинство дней и ночей она проводила в больнице. График работы был жестким, но Пейдж сейчас работала в общей хирургии, и ей это очень нравилось.

Однажды утром ее вызвал к себе главный хирург Джордж Ингланд.

– В этом году у вас начинается специализация. Сердечно-сосудистая хирургия.

Пейдж кивнула:

– Совершенно верно.

– Что ж, у меня есть к вам предложение. Вы слышали о докторе Баркере?

Пейдж удивленно посмотрела на главного хирурга:

– О докторе Лоуренсе Баркере?

– Да.

– Разумеется.