Никогда не отпущу. Месть изменщику

Мэтт знал, что потерял много крови, но не помнил, что случилось, а доктор об этом никогда не говорил. Он говорил, что кровь вырабатывается в организме, что нужно время, и что его слабость от того, что крови у него почти и нет. Ещё были раны, и они саднили, когда его шевелили. Причины ран на руке и в груди для него были загадкой,но Мэтью не пытался её разгадать. Любое умственное напряжение вызывало сон, а значит - невозможность видеть Оливию, и он старался просто не думать. Мэтт пытался что-то говорить ей, и иногда, когда прошло какое-то время, из его губ срывался звук. Тихий и чуть слышный, и Оливия наклонялась ниже, чтобы расслышать. Он повторял.

- Я люблю тебя.

Или

- Спасибо.

И она улыбалась.

Всё было правильно и очень просто. Он её любил, а она была рядом. Любовь расцветала в его груди ярким алым цветом. Когда ему стало проще дышать и Мэтт он мог дольше держать открытыми глаза, слово стало возвращаться к нему. Мэтью старался говорить только о главном, чтобы хватало сил. Мэтт следил за ней глазами, не забывая ни единой улыбки. Оливия рассказывала, как дела там, за дверью его комнаты, и постепенно он понял, что, видимо, лежит так очень давно. Она приводила к нему Глорию и Мэтт наслаждался присутствием дочери которая очень чётко и ясно научилась называть его папа. Её маленькие ручки исследовали его лицо когда Оливия садилась рядом с его постелью, держа малышку на коленях. В такие мгновения Мэтью чувствовал себя самым счастливым человеком!

Осень стала перетекать в зиму, и чтобы выйти Ливи теперь надевала теплый пелисс,(примечание автора пелисс - вид верхней одежды в 19 веке) и Мэтт слушал, как она попала в дождь или сильный ветер.

Куда она ходила, он не знал. Да и не хотел знать. Ливи сама решит, куда ей идти и зачем. Он просто ждал её, когда она уходила, и засыпал, если её не было рядом. Не видя её не было смысла просыпаться. Если её нет рядом, зачем тогда жить?"

"Выздоровление шло медленно, но Мэтт видел, что доктор доволен им. Доктор ухмылялся в усы, делая перевязки, и шутил, когда Мэтью пытался как-то ему помочь. Постепенно руки стали слушаться его, и губы тоже, медленно вернулся голос, и он уже мог не спать целыми днями, чтобы видеть Ливи как можно дольше. А потом она стала приносить ему книги, чтобы он мог читать, и спрашивать, что там написано, чтобы понимать, что он не пялился в страницу целый день, а и правда их читал, когда она уходила.

Силы прибывали, а вместе с ними возвращались воспоминания. Вот Мэтт впервые сел в постели, а чуть позже встал с помощью Ливи и доктора, и понял, что не знает, как нужно ходить. Ноги ослабели, колени тряслись, и он был ужасно худым, но Мэтью был уверен, что ходить могут даже худые. Доктор учил его ходить, как дитя, и он очень хотел угодить Оливии, потому что видел, как радуют её его успехи.