Никогда не отпущу. Месть изменщику

- А ты и малышка Глория теперь будете жить с нами, Тайлор уже всё устроил.

- Грейси, это невозможно! - разразившись слезами, закричала Оливия. - Я хочу вернуться в свой дом! Туда, где мой муж! И не ты, ни Тайлор не можете мне этого запретить! Пусть ко мне придёт Тайлор, и я сама всё ему скажу!

- Ты хотела поговорить со мной, Оливка? - прервал её вошедший в комнату брат. - Как ты себя чувствуешь?

- Достаточно хорошо, чтобы вернуться к себе домой, - парировала Ливи, не понимая, откуда, несмотря на слабость, в ней взялась такая дерзость.

- Об этом не может быть и речи! Ты не вернёшься к Нортвуду, Ливи.

Я подам прошение на развод, и его высочество...

- Тай, я вернусь домой! - чётко выговорила, Оливия, хотя и почувствовала, что её язык начинает заплетаться. - Я взрослая женщина и сама разберусь со своим мужем! Я...

- Ливи, прошу тебя, успокойся. Мы поговорим об этом, когда тебе станет лучше,- приблизившись и чмокнув ее в щеку, произнёс Тайлор. - А сейчас - отдыхай.

Оливия перестала спорить, вероятно, под действием данного доктором лекарства. Засыпая, она не переставала думать о том, как ей хочется вернуться домой и начать воплощать в жизнь план своей маленькой мести Мэтью.

Только так она сможет хоть немного успокоиться...

Глава 8

С тех пор, как приходил Филипп и сидел у его кровати, прошло несколько дней. Мэтью наконец очнулся, каждый день ожидая, что друг придёт снова. Но шли дни, а Филипп больше не приходил. Ливи тоже не приходила, и наконец-то Мэтт понял, что остался совершенно один. Была надежда, что Филипп его в итоге простит. В конце концов, лично Филиппа он не обижал, и как бы ни был разочарован в нём старший друг, они могли бы поговорить и как-то договориться.

С Оливией всё было намного сложнее. Мэтт понимал, что она вряд ли пожелает увидеть его ещё раз.

Эта мысль была настолько болезненна, что он предпочитал не думать об Оливии вообще. Он гнал её из своих мыслей и снов, но она являлась снова и тоже ударяла его. И её яркие, синие глаза были холодны, как лёд...

Болезнь отступала медленно, но Мэтью понимал, что невозможно всё время лежать в постели. Его лицо постепенно пришло в более менее приличный вид, и в зеркале отражался бледный и измученный молодой человек с несколькими поджившими ссадинами на скуле и на лбу.

Синяки превратились в жёлтые разводы и постепенно ушли, губа сдулась, и глаз уже мог смотреть вполне нормально.

В один из дней, когда Мэтью большим усилием воли заставил себя подняться с кровати и одеться, ему доложили о прибытии гостя. Мэтт сильно удивился, что кто-то о нём вспомнил, но тем не менее, почувствовал радость.

Радость эта, однако, прошла тут же, как только он узнал, кто его гость. В гостиной ждал герцог Трентон собственной персоной.