Никому не скажем

Дарит глубокий, очень чувственный поцелуй и делает рывок бедрами, руша последнюю преграду между нами. Тело вспыхивает резкой болью, но она так же быстро отступает, оставляя после себя лишь легкое напряжение, жжение и дрожь.

Он медленно двигается то уменьшая давление, то наполняя меня до самого конца. Целуя, поглаживая и кусая. Жадный, но такой терпеливый. Горячий, но осторожный. Самый родной. И мне хочется отдавать ему еще больше, чем я сейчас могу. Хочется впитывать его запах, дышать им, слушать его голос, чувствовать его губы.

Мое тело наполняется кипятком. Я теперь хорошо знаю, что будет дальше…

Ошибаюсь…

В этот раз внутри не взрывается маленькая бомбочка. В этот раз меня накрывает горячей волной мягкого, но все равно очень яркого наслаждения. Мышцы внутри пульсируют, жадно обнимая член Захара. Он стонет, двигается быстрее. Пытаюсь поймать его темп. Я уже видела его оргазм, теперь хочу почувствовать, как он чувствует мой.

Когда сильный мужчина открывается, становится уязвимым, позволяет себе дрожать в объятиях женщины и тихо стонать ей в губы, это невероятное наслаждение. Я впитываю его в себя, немножко злясь на тонкий латекс, мешающий мне с полна насладиться жаром оргазма моего мужчины.

Он судорожно выдыхает, рвано вдыхает, прижимаясь к моим губам.

— Мышонок, — счастливо улыбается, а я целую его улыбку.

Захар откатывается с меня. Ловко снимает презерватив, убирает, ложится рядом, прижимая меня к себе. Между ног жарко, все еще немного дискомфортно, а в его руках так хорошо, что остальное кажется незначительной мелочью.

— Не болит? — беспокоится он.

— Нет. Я думала, будет очень-очень больно.

— Я чувствовал, как ты напряглась, — улыбается он.

— Знаешь, — шагаю пальчиками по его прессу, — мне было гораздо больнее, когда ты исчезал ночами. Я тогда лежала, глядя в потолок, и думала, что может быть еще больнее. Возможно, какая-то физическая боль. Но пока ничего не пересилило те ощущения. Я так люблю тебя. Мне сегодня было так хорошо, но немножко страшно. Тебе же больше не надо будет так делать, правда? Ты больше не уйдешь к другим девушкам?

— Эй, эй, — он снова подминает меня под себя. — Перестань лить слезки, мышонок. Не надо. Я никуда не уйду. Мне только ты нужна, слышишь?

— Слышу… — шмыгаю носом, прижимаясь к нему как можно теснее. — Я тебе верю, Захар, — дышу ему в шею. — Прости, что все испортила. Мне так давно хотелось с тобой этим поделиться. Тем, что я так долго чувствовала.

— Делись. Всем, что тебя беспокоит. И спрашивай, если что-то непонятно или сомневаешься.

— Я попробую, — тянусь к его губам. — Поцелуй меня, — путаюсь пальцами в его волосах, слегка массируя голову.

Захар довольно жмурится и томительно сладко выполняет мою просьбу, проведя языком по губам и толкнувшись им мне в рот.