Никому не скажем

Как только ребят отпускают к родственникам, я забываю о грустном и первая бегу обниматься. Захар ловит, бережно прижимает к себе. На его форменной рубашке остаются влажные следы от моих слез.

— Ну и чего вы ревете? — смеется он. — Хорошо же все.

— Хорошо, — льну щекой к его груди.

Он мягко меня отстраняет, чтобы пожать руку отцу.

— Горжусь, — тихо говорит папа.

— Спасибо, — кивает Захар. — Мам, — шире улыбается он, — ну хватит плакать. Ты на нашей свадьбе так не ревела, как сейчас, — обнимает ее, успокаивающе гладит по спине.

Она целует сына в щеку и тут же стирает след от своей помады. Захар морщится, но терпит это милое и заботливое внимание.

— Домой? — спрашиваю я, прижимаясь к боку любимого мужчины, как только мне его освобождают.

— К нам. Я стол накрыла. И только попробуйте мне сказать, что у вас другие планы! — строго говорит мама.

— Планы у нас, конечно, есть, но на вечер. С парнями договорились отметить. Погоняем, пообщаемся.

— Захар, я же просил, — вздыхает отец. — Твоя профессия не сочетается с уличными гонками!

— Мы на треке, пап. На байках. Я же в команде теперь, ты забыл?

— Да не забыл я! Все равно пора завязывать с этим ребячеством. У тебя карьера, жена…

— Жена со мной поедет, а гонки — часть меня. Я не могу от этого отказаться. Мы едем или так и будем спорить?

— Поехали, — сдается отец.

Я про свои новости пока молчу. Сейчас они за столом расслабятся, папа выпьет и тогда озвучу. А пока можно еще немножко потискать своего любимого героя.

Захар прижимает меня к себе всю дорогу, тихо переговариваясь с отцом о недавних событиях. Разбирательства все еще идут, но нас заверяют, что все виновные будут наказаны. Хочется верить, что справедливость и правда восторжествует, но я живу с людьми, связанными с системой, и хорошо понимаю, как там все устроено.

— Ты чего так грустно засопела? — дышит мне в макушку Захар.

— Звучит забавно, — улыбаюсь. — У меня новости есть. Ты поддержишь? — задрав голову, с надеждой смотрю на него."

"Мой муж моментально подбирается, его взгляд становится серьезнее, скулы острее. Даже не представляю, что вдруг включилось в его голове, что он так напрягся.

— Что за новости? — даже голос изменился.

— Я всем сразу расскажу. Волнуюсь очень. Решила узнать, на чьей ты стороне.

— Ты охренела, Стась? Я всегда на твоей стороне. Что случилось? — требовательно смотрит мне в глаза.

От ответа меня спасает то, что мы подъехали к дому родителей.

Поднимаемся на этаж. Мама входит первая, я за ней и сразу с удовольствием делаю глубокий вдох. Здесь пахнет по-особенному вкусно. И дело не в еде, хотя от ее ароматов рот моментально наполняется слюной. Здесь царит особенная атмосфера, которая тут же впитывается в кожу и греет изнутри.