Никому не скажем

Накидываю халатик и отправляюсь в душ, смывать с себя прошедший день. Долго стою под водой, стараясь принять правильное решение. Надо сказать Августу, что ничего кроме дружбы у нас не получится. Он поцеловал меня сегодня, а я не почувствовала ничего, кроме прикосновения. Когда целует Захар, мое сердце сходит с ума и кровь закипает. Я так ждала, что будет хотя бы половина от этих ощущений. Тогда у нас, возможно, был бы шанс. Но так бывает, наверное, только когда кого-то очень сильно любишь…

Завернувшись в полотенце, возвращаюсь к себе. На моей кровати сидит Захар. Ноги широко расставлены. Уперев локти в колени, пальцами крепко сжимает волосы, приподняв их от корней. Руки напряжены так, что под кожей видны жгуты мышц и толстые вены.

Ему вставать через три с половиной часа, а он еще не ложился."

"Вспоминаю, что стою перед братом практически голая. Халат висит на плече. Надеваю его на влажное тело. Запахиваю поверх полотенца и делаю несколько шагов к Захару. Он поднимает голову. Смотрит на меня так, словно готовится прыгнуть с вышки. Дыхание перехватывает от этого взгляда и знакомо учащается пульс.

Каким бы не был хорошим Август, рядом с ним ничего похожего не происходит.

Меня кидает то в жар, то в холод. Мурашками покрываются даже те участки тела, где их по умолчанию быть не должно.

Брат поднимается. Я чувствую себя совсем маленькой в сравнении с ним. Он касается пальцами моей щеки. Грустно улыбается.

— Я люблю тебя, мышонок…

И мне кажется, это я прыгаю с вышки. Мне перестает хватать воздуха. Уши закладывает и давит на грудь, а впереди то ли ледяная вода, то ли чан с кипятком. Я еще лечу. Мне пока непонятно.

— Прости, что вел себя как придурок. Я сопротивлялся, но чувства оказались сильнее меня.

У моих бабочек съехала крыша. В животе стало невыносимо щекотно и горячо. Кажется, у них вечеринка. Сердце отсчитывает удары со скоростью вращения двигателя в машине Захара.

— Не молчи, пожалуйста. Мне очень нужно, чтобы ты что-то сказала. Меня сейчас разорвет на атомы, мышонок.

Он берет мою руку своей раненой и морщась от боли в опухших костяшках тянет к груди. У него за ребрами тоже грохочет. Я чувствую каждый мощный удар, прилетающий прямо мне в ладонь. И все, что я сейчас могу выдать:

— Поцелуй меня.

Слишком тихо…

— Что? — хрипло удивляется.

— Я не могу дышать…

У меня правда сильно кружится голова и темнеет в глазах.

— Поцелуй меня, пожалуйста, Захар, — приподнимаюсь на цыпочки на своих ватных ногах, и сама тянусь к его губам. — Пожалуйста, пока я не упала в обморок.

Глава 25

Захар

С ощущением, что я бухой, прикасаюсь к ее губам. Они прохладные несмотря на то, что в комнате тепло. Ловлю ртом ее выдох, и мышонок начинает оседать прямо в моих руках.

— Стась? Стась, ты чего? Эй!

На руках доношу до кровати.