Никому не скажем

Еще пару часов назад я была мамой двоих замечательных детей, а теперь… Я пока не понимаю, как правильно себя вести с вами и что говорить. Дай мне время. Еще надо отца к разговору подготовить. Боже… — она прикладывает бортик бокала ко лбу. Выдыхает, разворачивается ко мне. — Я сейчас спрошу. Ответь мне честно, пожалуйста.

— Хорошо, — наполняю ее бокал новой порцией вина.

— У вас что-то было? Ты понимаешь, о чем я.

— Нет.

— Уже легче. Не трогай ее пока, пожалуйста.

Мама жмурится, нервничая делает пару больших глотков вина. Открывает глаза, смотрит в мои.

— Пока не поговорим с отцом. Ему хватит одного удара. Я боюсь за его сердце.

— Не буду. Я заберу Стасю сегодня на ночь.

Мама вздрагивает, приоткрывает рот, чтобы ответить, но я заканчиваю свою мысль:

— Смена обстановки. Мы поговорим, развеемся. Ничего не будет, я тебе обещаю. Ей это нужно после случившегося.

— Да, конечно.

— Мам, что нас выдало?

— Твой взгляд, — грустно улыбается она. — Ты был похож на волка, который любой ценой готов защитить свою раненую волчицу. Иди. Мне надо побыть одной. Как будете уходить, просто захлопни дверь. Я потом запру.

— Спасибо, что приняла спокойно.

Она залпом допивает вино. Отставляет бокал на подоконник. Касается ладонью моей щеки.

— Не приняла еще, Захар. И совсем неспокойно. Иди, пожалуйста.

Грустно улыбнувшись ей, возвращаюсь к Стасе. Взволнованный мышонок мечется по комнате, заламывая пальцы и спотыкаясь о собственный рюкзак. Увидев меня, замирает, кусая губы. Смешно переступает с ноги на ногу, наступив на кончик сползшего носка. Ловлю, пока не свалилась.

— Ей нужно время, чтобы это принять. Ты готова?

Она только часто кивает и жмется ко мне.

Не знаю я, как можно ее не любить! Просто не знаю. Она такая доверчивая и родная. Так тянется. Я живой человек. Я честно старался сопротивляться. Не могу. Не получилось. У меня, как и у мамы, внутри что-то сломалось. Взломана система семейных ценностей. Перенесена в другую плоскость.

Целую Стасю в макушку. Оставляю в комнате еще буквально на несколько минут. Переодеваюсь в гражданскую одежду, беру наши с ней документы и ключи от съемной квартиры. Деньги за нее списываются с карты, я настраивал, чтобы не забыть. Так и не отказался. После разговора с отцом надо будет думать об отдельном жилье серьезнее. До недавнего времени острой необходимости в нем у меня не было. Теперь у меня Стася и ее я точно не готов таскать по посуточным хатам ради секса «чтобы родители не услышали». Это же не проходящая безымянная. Это моя родная девочка, для которой нужен свой уютный уголок, где ей будет комфортно.

Добираемся с ней до отделения, в котором служит отец Ильяса. Парень с ним уже договорился и нас ждут в следственном отделе. Мышонку задают несколько стандартных вопросов, дают листок бумаги и ручку.