Никто кроме тебя

– Не знаю.

– Но что-то вы видели? Или совсем ничего?

– Мы когда прибежали, она уже была здесь без сознания, а Уаэтт Торнтон её тряс… – она запнулась.

Придётся убить Торнтона. Такое прощать нельзя. Хоть Оливия и была одной из них, Джордан все равно считал её своей.

– Сделай что-нибудь! – осмелела девушка. – Декстралы же могут исцелять!

– Исцелять, но не воскрешать.

– А с чего ты взял, что она мертва?

– Сердце не бьётся.

– Посмотри повнимательнее! – она пошла в атаку.

Джордан и сам понимал, что тело следует осмотреть. Но почему-то не мог на это решиться. Он не спешил получить визуальное подтверждения того, в чем и так был уверен.

Внезапно почувствовав слабое, едва различимое движение, Джордан уставился на маленькую прохладную ладошку в своей руке. Пальцы дрогнули один раз, другой. Не может такого быть! Он тщательно прощупал запястье, сгиб локтя, шею, и ничего не ощутил.

Жизнь едва-едва теплилась в её теле, и совершенно точно – мертва Оливия не была. Со скоростью звука Джордан размотал покрывало и хладнокровно осмотрел каждый дюйм. Не ясно, что могло повергнуть девушку в такое состояние, потому что единственная рана на второй руке была безобидна, хоть и кровоточила.

– Вот видишь, я ж тебе сразу сказала! – радовалась рядом брюнетка. – А откуда кровь? Куда он её ранил?

– Никуда, похоже. Рана не новая. Кровотечение капиллярное.

– Как это?

Джордану поскорее захотелось её спровадить.

– Спустись вниз и скажи Терезе, что все живы, чтобы не ревела. И пусть Йен осмотрит этого… который выпал из окна.

– Чейтона?

– Да. Иди.

Подождав, пока стихнут шаги, Джордан скинул на пол окровавленное покрывало, подхватил обнажённую девушку на руки и понёс через холл в противоположенную комнату. В этой оставаться совсем не хотелось. Оставлять её там одну – тем более.

Теперь, убедившись в том, что она жива, он точно знал, что будет делать дальше. И прежних ошибок больше не совершит.

Глава 20

В последние дни пробуждение часто становилось самым пугающим моментом дня. С первыми мыслями в сонной голове возникал один и тот же страх – где я очнусь? И когда?"

"Хорошо помню, как сперва не верила врачам, пытающимся разъяснить мне – перепуганной, полностью дизориентированной пациентке, о нескольких неделях комы, между жизнью и смертью. Помню, что никак не могла понять, о чем говорит измученный, уставший брат.

Вот и сейчас, когда сознание начало возвращаться, мне было страшно открывать глаза. Что я увижу? Вдруг, снова потеряю то, что мне дороже всего – мою семью? А может быть, мне всё приснилась, и не было этого жуткого месяца вовсе?

– Оливия, – негромко позвал незнакомый мужской голос.

Я поборола прежние сомнения, потерла ладонями лицо и попыталась осмотреться. Темно, как ночью, но комната освещена торшером.