Держись от меня… поближе!

Да, Глеб показал себя с другой стороны, но за исключением последнего времени он вел себя так, что не заслуживал никакого доверия.

Если Адель согласится на встречи, нет никакой гарантии, что через неделю-две, когда игра в отношения ему надоест, Глеб не взбрыкнет. А Адель, между прочим, не только о себе нужно думать, у нее ведь ребенок."

"Если они начнут встречаться, Адель придется подпустить Глеба к сыну. Одно дело — довериться самой, другое — доверить ребенка. Ведь Борису так нужен папа, он им буквально бредит. Но что, если Жаров обидит ребенка? Ведь он не его и никогда его не станет.

Мужчины вообще крайне редко принимают чужих детей, уж Адель наслушалась подобных речей от Велесова. Как мать она не в праве совершать эгоистичные поступки. Ее первостепенная задача — вырастить Бориса.

Ко всему прочему очевидно, что секс стоял для Жарова на первом месте. И не факт, что его на самом деле интересует что-либо, кроме этого.

В то же время ей хотелось ему довериться, еще хоть один-единственный разочек почувствовать себя желанной, любимой…

— Мне надо подумать, Глеб! — попросила она.

* * *«Ей, видите ли, надо подумать…»

Глеб ходил в своем кабинете из угла в угол, как лев в клетке.

Он перед ней душу открыл, а она, уж конечно, отвернула от него свою царственную физиономию. Что за упрямейшее создание…

«Не надо было с ней сразу спать!» — вдруг прошила его голову мысль.

Возможно, тогда она отнеслась бы к предложению более серьезно.

Со времени обеда прошло уже три часа, а от Адель всё ни слуху ни духу. Это ж она может даже не один день думать… Он так с ума сойдет.

Однако вскоре Жаров услышал стук, а затем в дверном проеме показалась голова виновницы его переживаний.

— Можно? — спросила Адель.

— Тебе всегда можно… — выдохнул он облегченно.

Вскоре выяснил, что радовался зря.

— Глеб, прости меня, но я не могу принять твое предложение, — ответила Адель, пройдя в кабинет.

— Почему? — спросил он с вытянутым лицом.

Даже поначалу не поверил своим ушам. Подлетел к ней, хотел схватить за плечи, но Воробушек сделала шаг назад. Ответила жестким тоном:

— Я… у меня есть важная причина…

— Озвучь свою важную причину! — тут же начал закипать.

— В моем сердце уже есть главный мужчина, и никого другого я пускать в свою жизнь не хочу.

«Зачем ты врешь?!» — захотелось ему закричать.

Он сжал кулаки, набрал в легкие воздуха. Но, наверное, впервые за всё время их общения сдержал рвущиеся наружу резкие слова. Лишь тихо спросил:

— И как зовут твоего мужчину?

Рассудил просто: если ответит без запинки, значит, мужчина и правда есть, а если замнется, значит, врет.

— Борис, — тихо проговорила она.

Глеб замер на месте, прибитый ее словами.

— Почему ты раньше не сказала? — прохрипел он сдавленно.

— Прости… — протянула она.