Держись от меня… поближе!

— Софочка, это Глеб… — Воробушек представила его почему-то с опаской.

— Ах, Глеб, значит… — вдруг еще больше разозлилась та. — Ты по доброй воле его позвала на ужин?

— Позвала, — кивнула Адель.

— Ах так, значит… — И тут сестра Воробушка обратилась прямо к Жарову: — Ты мне должен синее шелковое платье и туфли!

— Что-что? — Глеб опешил, не зная, что ответить на столь необычную просьбу.

— Софа, да брось ты… — попыталась успокоить сестру Воробушек.

— Ну уж нет! — возмутилась та. — Адель, помнишь, мы на первом курсе университета пошли с тобой на дискотеку? Помнишь, что там было?

По глазам Воробушка Глеб тут же понял — помнит.

Еще бы ему понять, в чем дело, совсем было бы хорошо.

— Ты наговорил ей кучу гадостей и дернул ее за платье сзади! У нее шов разъехался на боку, а это я ей одолжила платье, между прочим. А потом, когда Адель убегала из того зала, еще и каблук сломала. Туфли, между прочим, тоже были мои!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ И тут Глеб вспомнил…

Единственный раз застал Адель на дискотеке.

Был очень рад этому обстоятельству. Ужасно хотел пригласить ее танцевать, но не решался, знал — пошлет. Битый час следил, наблюдал за тем, как Воробушек подпирала стенку. Также заметил, как на нее заглядывался один очкарик из совсем дохлых ботаников.

Ну в самом деле, не мог же он позволить ей выйти танцевать? Вдруг тот ботаник пригласил бы ее на медленный танец. Потом-то он этого очкарика выцепил за углом университета, объяснил по-человечески, на кого можно смотреть, а на кого нет. А когда вернулся, Адель уже не было.

Он не знал, что порвал ей платье, и о каблуке тоже не знал…

— Она может прощать тебе всё, что угодно, но платье и туфли ты должен лично мне! — огрызнулась на него София.

— Да понял я, — кивнул Глеб с усмешкой. — Будет тебе платье с туфлями.

— Ну и ладно… — кивнула та и как ни в чем не бывало села за стол. Больше косых взглядов в сторону неожиданного гостя не бросала.

Когда все сосиски были съедены, а чай выпит, сын Адель вдруг заголосил:

— Хочу еще картошкодоги! Хочу! Хочу!

Глеб внутренне сразу напрягся. Сразу вспомнилось, как в детстве при любой подобной просьбе мать рявкала на него что-нибудь типа «перетерпишь, дармоед!», могла еще и подзатыльник дать, если сын не успокаивался.

Однако Адель ничего такого не сделала. Она наклонилась к своему ребенку и нежным мягким голосом пообещала:

— Завтра обязательно сделаю, сегодня сосиски закончились. Обещаю, малыш!

И правда, на их большую компанию ушла вся пачка.

Глеб тут же поднялся.

— Давайте я еще куплю!

Адель посмотрела на него удивленно, пожала плечами.