Держись от меня… поближе!

Села на переднее сиденье, обняла Борюсика и зажмурилась, лишь бы не видеть Велесова, когда проезжали мимо.

— Мама… булочка! — вспомнил сынок и разрыдался. Словно старался нареветься и за маму, и за себя.

* * *— Восемь пятнадцать… — проворчала она, глядя на часы.

Еще чуть-чуть, и она опоздает на работу. А этого Адель уж точно себе позволить не могла, ведь трудилась на новом месте всего три недели, причем на испытательном сроке.

Поспешила вниз, выпорхнула из подъезда и уже почти свернула к троллейбусной остановке, но тут снова заметила… Велесова!

Он, как и вчера, стоял возле машины со скрещенными на груди руками.

Адель замерла, гадая, что он тут делает. Она не удивилась, встретив Макса недалеко от его дома, ведь садик находился почти напротив. Но возле подъезда Софочки…

Невольно обрадовалась, что Боря давно в садике — эта добрая душа тут же побежал бы к отцу, и плевать, что тот три недели даже не вспоминал о его существовании.

— Привет! — Велесов помахал ей рукой.

Адель не стала отвечать.

Снова закусила щеку изнутри и чуть не взвизгнула от боли. Ведь вчера порядком ее изгрызла, нежная кожа не успела зажить.

Конечно же, она мечтала о том, что однажды встретит Максима возле своего подъезда. Именно так — нежданно-негаданно и с виноватым выражением лица, даже скорбным… Мечтала, что он скажет что-то из разряда:

«Я был не прав!»

«Я ужасный урод и сделал самую глупую ошибку в своей жизни…»

«Та блондинка для меня ничего не значит. Возвращайся, любимая!»

А Адель прошла бы мимо с высоко поднятой головой и не удостоила бы Власова и словом.

В уме она уже пятьдесят раз себе эту сцену прокрутила во всех деталях. Однако никогда не думала, что и правда увидит Велесова ожидающим ее у подъезда.

И вот он здесь… Только его лицо никакой вины не выражало, скорее уж надменность. Он оторвался от машины и подошел к бывшей гражданской жене.

— Почему ты мне не звонишь? — вдруг спросил.

— Почему я должна тебе звонить? — Глаза Адель невольно округлились.

— Тебе не нужны деньги? — хмыкнул он. — Кормишь ребенка всякой дрянью…

«Это он про вчерашнюю булочку? Я вообще-то ее сама пекла!» — охнула она про себя.

— Мы здесь живем уже три недели, и тебя не волновало, какой дрянью я кормлю сына или питаюсь сама!

Глаза Велесова мгновенно превратились в щелки, ноздри раздулись от гнева."

"— Хватит делать из меня изверга! — завопил он. — Я, между прочим, ждал, что ты позвонишь, нормально попросишь…

— В смысле? — взвилась Адель. — Ты сказал, что отказываешься от ребенка! От своего ребенка, между прочим! После этого я должна тебе звонить? Ты нормальный вообще?

— Не перевирай! — продолжил бушевать Велесов.