Держись от меня… поближе!

А пока его нет, зачем кровати пропадать даром? Адель непременно проснется, когда тот явится, а пока…

На ней была туника до середины бедра и облегающие джинсы. Раздеваться полностью не стала, лишь стащила джинсы. Осторожно ступая на чуть припухшую ногу, добралась до кровати, спряталась под одеяло.

Казалось, закрыла глаза всего на минутку… одну единственную минутку… а когда открыла, даже сначала не поняла, что с ней случилось. Ей было жарко, нестерпимо жарко. Жарило сверху, со спины, даже, кажется, изнутри. А еще в окно било…

— Солнце? — тихонько пропищала она.

И тут наконец оглянулась.

Заметила позади себя Жарова. Его рука покоилась прямо на ней — вот откуда такие многогранные тепловые ощущения.

«Он спал со мной! — пронзила ее совершенно кощунственная мысль. — Может быть, у нас с ним даже что-то было? Боженька, пожалуйста, сделай так, чтобы нет!»

Она быстро ощупала себя, убедилась, что всё еще одета так же, как вчера вечером. С облегчением выдохнула. Даже в самом страшном сне Адель не могла представить, что у них с Жаровым случится то самое. Пустить его в свое тело? Никогда и ни за что!

Да, пусть у них временное перемирие.

Но это совсем не значит, что Адель перестала считать его моральным уродом. Быстрее ад замерзнет, чем она воспримет Жарова как возможного сексуального партнера.

Убедившись, что начальник продолжает сладко спать, принялась ужом выбираться из-под его пудовой ручищи.

* * *Отсутствие мягкого, нежного тела Адель очень скоро вывело Глеба из состояния блаженного сна.

Как же ему было хорошо, как приятно, буквально урчал от счастья всю ночь напролет.

Он не сразу решился перейти к близкому контакту с Воробушком. Честно и откровенно обалдел, когда увидел ее спящей.

Чудесное зрелище, надо признать. Сначала осторожно лег на другой стороне, но Адель манила к себе, звала проступающими через теплое одеяло мягкими изгибами. Хотелось оказаться хоть немного ближе… еще ближе и еще…

В течение часа Глеб придвигался к ней сантиметр за сантиметром, проклиная гигантские размеры кровати. Не успокоился, пока не придвинулся вплотную. Чтобы ненароком не разбудить, под одеяло к ней не лез, лишь положил на нее руку сверху. Осторожно положил, чтобы не слишком давила. Потом просунул вторую руку ей под подушку и положил голову рядом с ее.

Дурел от удовольствия, вдыхая аромат ее волос и отчаянно боролся с собой, чтобы не взобраться на спящую прелесть в ту же секунду и не овладеть. Ведь в момент телесного контакта близости с ней хотелось так, что сводило всё тело. Так и остался лежать без одеяла, впрочем, он в нем и не нуждался, и без того жарко.

Должно быть, Воробушек очень сильно устала, раз после всех его манипуляций даже позу не сменила. Так и лежала в его руках ночь напролет.