Норвежский лес

Наши дети ходили в один сад, и мы дружили семьями. Так вот, она неожиданно приходит и говорит: «Знаешь, какие о тебе ходят слухи?» «Нет, – отвечаю я. – Какие?» «Какие-какие… даже язык не поворачивается сказать». «Что значит, не поворачивается? Начала – так продолжай. Говори все, как есть».

Но она все равно сильно стеснялась, и мне пришлось выспрашивать. Раз пришла – значит, собиралась рассказать. Сначала помялась, но все же выложила. По ее словам, пошел слух о том, что я – отъявленная лесбиянка, к тому же, несколько раз лежала в психушке. Я дескать раздела пришедшую на урок девочку, собираясь поглумиться над нею, а когда та начала сопротивляться, избила так, что все лицо распухло.

Придумано-то лихо, но я удивилась другому: откуда ученица моя узнала, что я лежала в больнице.

«Я давно тебя знаю и говорила им всем, что ты – не такой человек, – сказала приятельница. – Но мать той девочки поверила и разболтала всем соседкам, как ты глумилась над ее дочерью. Навела о тебе справки и узнала о твоем психическом заболевании».

Судя по ее рассказу, однажды – ну, то есть, в тот самый день – девочка вернулась с занятий музыкой вся зареванная.

Что случилось? – спрашивает мать. Лицо распухшее, губа разбита, кровь сочится, на блузке не хватает пуговиц, трусы разорваны. Поверишь? Естественно, для пущей убедительности все это она сделала сама. Заляпала блузку кровью, оторвала пуговицы, отодрала с лифчика кружева, наревелась, пока глаза не покраснели, все волосы спутала, в таком виде заявилась домой и наврала там с три короба. Так и вижу, как все это было."

"Но разве могла я винить всех только за то, что они поверили россказням той девочки. Я бы сама на их месте поверила.

Кто угодно поверит, когда красивая, словно куколка, девочка, способная тебя заговорить, заколдовать, лопочет, вся в слезах: «Нет, не хочу ничего рассказывать, мне стыдно», – а потом признается. К тому же, разве не правда, что мне, к сожалению, приходилось лежать в психиатрической больнице? Разве я не ударила ее изо всех сил? Раз так, кто поверит моим словам? Только муж…

Несколько дней я мучилась, а потом решилась и рассказала ему об этой истории. Он мне действительно поверил. Естественно, я ни о чем не умолчала. Как та пыталась меня соблазнить, как я ее ударила.

Лишь о своих чувствах говорить не стала – о них-то распространяться как раз не стоило. «Я этого так не оставлю. Сейчас пойду к ним домой и во всем разберусь, – заявил разъяренный муж. – Ты замужем, у тебя ребенок. С какой стати должны тебя называть лесбиянкой? Что за вздор?»

Но я его остановила. «Не ходи. Оставь их. От этого нам самим только станет хуже». Серьезно. Я понимала: у той девочки больная душа. Я сполна насмотрелась на таких в больнице и все понимала. Та девочка – гнилая до мозга костей.