Норвежский лес

Все, что я мог – написать письмо Рэйко и во всем честно признаться. Вернувшись домой, я расположился на веранде и, посматривая на впитывавший дождь ночной сад, придумал в уме несколько фраз. Затем сел за стол и начал писать.

«Мне очень тяжко сообщать об этом», – начал я. Затем полностью описал свои отношения с Мидори и рассказал о том, что сегодня произошло между нами.

Я любил и, пожалуй, по-прежнему люблю Наоко. Но то, что существует между мной и Мидори, – решает все. Я чувствую, что с трудом сопротивляюсь этой силе, которая со временем подхватит и унесет меня вперед. К Наоко у меня – жутко тихое и чистое нежное чувство, к Мидори – чувство совсем иного рода. Оно встало на ноги, шагает, дышит и бьется. И вместе с тем, меня трясет. Я не знаю, как мне быть. Ни в коем случае не собираюсь оправдываться, но я по-своему честно жил и никому не лгал. Старался никому не причинять боль. Поэтому совершенно не могу понять, за что меня забросило в такой лабиринт. Что мне теперь делать? Больше мне обращаться за советом не к кому.

Я наклеил марку срочной почты и той же ночью сбросил письмо в ящик.

Ответ от Рэйко пришел через пять дней."

"Здравствуй!

Сначала хорошая новость.

Наоко идет на поправку быстрее, чем я думала. На днях разговаривала с ней по телефону. Вполне внятная речь. Говорит, что скоро сможет вернуться сюда.

Теперь о тебе.

Нельзя воспринимать вещи так близко к сердцу. Любить человека – прекрасно. Если эта любовь искренна, никого в лабиринт не бросят. Верь в себя.

Мой совет очень прост. Во-первых, если твое сердце заполнила Мидори, вероятно, вы полюбите друг друга. Может, у вас все будет складываться хорошо, а может и нет. Но это и есть – любовь. Раз влюбился – вполне естественно довериться этой любви. Я так считаю. Это – по-своему искренность.

Во-вторых, заниматься с Мидори сексом или нет – твоя личная проблема. Здесь я ничего сказать не могу. Поговори с Мидори и реши, что тебя устроит.

В-третьих, не говори обо всем этом Наоко. Если потребуется ей что-либо сказать, мы с тобой обдумаем подходящий план. А пока ей – ни слова. Доверь это мне.

В-четвертых, ты как мог поддерживал Наоко. Даже если у тебя пропадут к ней чувства, ты много чего еще можешь для нее сделать. Поэтому не переживай. Мы (я имею в виду как нормальных, так и ненормальных людей) – неполноценные люди, живущие в неполноценном мире. Мы не измеряем длину линейкой, а углы – транспортиром, мы не существуем наподобие сухого банковского вклада. Ведь так?

На мой взгляд, Мидори – прекрасная девушка. Читаю твое письмо, и мне становится ясно, что она заполнила твое сердце. Так же я понимаю, что твое сердце по-прежнему полно любви к Наоко. И это никакой не грех. Такое часто бывает в этом огромном мире. Будто в погожий день гребешь по озеру на лодке.