Норвежский лес

– Песня называется «У меня ничего нет», – пояснила Мидори. – Ужасные стихи, как и музыка, впрочем.

Слушая ее нелепое пение, я размышлял: если огонь перекинется на заправку – взлетит дом Мидори на воздух или нет? Устав петь, она отложила гитару и, как кошка на солнцепеке, прильнула к моему плечу.

– Как тебе моя песня?

– Уникальная и оригинальная. Хорошо проявляет твой характер, – осторожно ответил я.

– Спасибо. «Ничего нет» – тема такая.

– Кажется, я понимаю, – кивнул я.

– Знаешь, когда умерла мама… – Она повернулась ко мне.

– И что?

– Мне ни чуточку не было грустно.

– Ну и?

– Уехал отец, и я совсем о нем не жалела.

– Серьезно?

– Серьезно. Дико, да? Бессердечно?

– Но ведь тому… есть разные причины.

– Пожалуй. Действительно, много чего… по-своему запутанного. В нашей семье. Но знаешь, я вот что думаю. Что бы там ни было, когда умирает родная мать, уезжает родной отец, хоть чуточку должно же быть грустно? Но не мне – все бесполезно. Ничего не чувствую. Ни грусти, ни печали, ни горечи. И совсем никаких воспоминаний. Только снится иногда. Появляется мать, зловеще смотрит на меня из темноты и упрекает: «Поди рада моей смерти?» С чего это мне радоваться? Все-таки мать. Просто ее почти не жаль. Честно говоря, на похоронах я не проронила ни слезинки. А когда в детстве сдохла наша кошка, рыдала целый день…

«Откуда столько дыма, – подумал я. – Пламени не видно, пожар не расширяется, а дым валит. Что может так долго гореть?»

– …но это не только по моей вине. Да, где-то я черствая, признаю. Если бы они – родители – любили меня чуточку сильнее, я бы выросла более отзывчивой. И тогда мне было бы еще грустнее.

– Считаешь, тебя недолюбили?

Она склонила голову, посмотрела на меня и кивнула.

– Где-то между «не достаточно» и «совсем не любили». Мне всегда не хватало. Хоть бы раз насытиться родительской любовью: «Спасибо, хватит, больше некуда». Один раз. Хотя бы один раз. Но ничего подобного от них так и не дождалась. Они считали, что нельзя баловать, бурчали, что и так сплошные расходы. Постоянно. И вот что я тогда решила: «Сама, своими силами найду человека, который будет круглый год любить меня на все сто процентов». Сколько мне тогда было? Лет одиннадцать-двенадцать.

– Здорово, – восхищенно сказал я. – И как результаты?

– Не так все просто, – ответила Мидори и некоторое время смотрела на клубы дыма. – Видимо, так долго ждала, что со временем слишком задрала планку. Сложность в том, что теперь я мечтаю об идеале.

– Об идеальной любви?

– Чего? Даже я до такого не додумалась. Мне нужен просто эгоизм. Идеальный эгоизм. Например, сейчас я скажу тебе, что хочу съесть пирожное с клубникой. Ты все бросаешь и мчишься его покупать.