Норвежский лес

Миновав рощу, я сел на пологом склоне и стал рассматривать корпус, в котором жила Наоко. Найти ее комнату оказалось несложно: достаточно было разглядеть в глубине темного окна еле заметное колыхание маленького огонька. Я все смотрел и смотрел на огонек – последний язычок пламени на пепелище души. Я хотел взять его в руки и сберечь. Как Джей Гэтсби каждую ночь наблюдал за лучиком света на другом берегу, я долго вглядывался в тот трепетный огонек.

Я вернулся в комнату где-то через полчаса. Аккорды Рэйко слышались даже у входа в корпус. Я тихо поднялся по лестнице и постучал.

В комнате Наоко не оказалось – только Рэйко сидела на ковре, перебирая струны. Она показала пальцем на спальню – видимо, хотела сказать, что Наоко там. Затем положила гитару на пол, села на диван и велела мне сесть рядом. Разлила остатки вина по бокалам.

– Все нормально, – слегка похлопав меня по колену, сказала Рэйко. – Полежит и успокоится. Не переживай. Просто немного расстроилась. Слушай, а что если нам пока прогуляться вместе?

– Хорошо, – согласился я.

Мы с Рэйко не спеша прошли по освещенной фонарями тропинке, миновали теннисный корт и баскетбольную площадку и присели на скамейку.

Из-под скамейки она достала оранжевый мяч и повертела его в руках. Спросила, играю ли я в теннис.

– Очень плохо, но умею, – ответил я.

– А в баскетбол?

– Не так чтобы очень.

– Тогда что же у тебя получается хорошо? – улыбнулась она, а в углах ее глаз собрались морщинки. – Кроме хождений по девкам?

– Да я и в этом не мастак, – слегка обиделся я.

– Не сердись. Я пошутила. А на самом деле? В чем ты силен?

– Особо ни в чем. Есть несколько любимых занятий…

– Например?

– Путешествовать пешком, плавать, читать книги.

– То есть, то, что можно делать в одиночестве.

– Да. Пожалуй, так. Мне с детства неинтересно играть в компании. Сколько ни пробовал, ничего не нравилось. Сразу становилось все равно, чем игра закончится."

"– Тогда приезжай сюда зимой. Мы зимой бегаем на лыжах. Думаю, тебе понравится. Находишься за весь день по снегу, весь вспотеешь… – сказала Рэйко и посмотрела на свою правую руку в свете фонаря – словно оценивала старинный музыкальный инструмент.

– С Наоко часто так бывает?

– Иногда, – ответила Рэйко, разглядывая теперь левую руку. – Иногда она доводит себя до такого состояния. Расстраивается, плачет, но это ладно. Чему быть – того не миновать. Нужно выплескивать чувства наружу. Хуже, если она перестанет это делать. Иначе они будут накапливаться и затвердевать внутри. А потом – умирать в ней. Тогда все станет очень плохо.

– Я что-то не так сказал?

– Ничего. Все в порядке. Все так, не переживай. Говори откровенно, это лучше всего.