Обольстительница в бархате

— Он откроет перед нами дверь или будет стоять здесь в качестве украшения?

— Одна из его обязанностей — открывать дверь, — сказала она.

Софи подобрала оступившегося парня во время одного из своих путешествий, Фенфик был учеником карманника. Когда с него соскребли слои уличной грязи, вид у мальчишки оказался прямо-таки ангельский. Он имел успех у дам. Он…

Вот что вспомнила Леони. Софи нашла Фенвика в тот самый день, когда отправилась шпионить за конкурентами. Чтобы проникнуть в ателье миссис Доунс, сестра выдала себя за леди Глэдис Фэрфакс. Оделась так, как, по ее представлению, одевалась леди Глэдис, вспомнив при этом рассказанное о ней леди Кларой и применив свое собственное буйное воображение.

Но у Леони не было сейчас времени, чтобы дальше думать про леди Глэдис. Фенвик распахнул дверь, и лорд Лисберн внес ее внутрь. Все работавшие в ателье девушки были сражены наповал.

Раздались восклицания: «Мадам!», послышались тихие всхлипывания. Они сбежались из своих углов и собрались вокруг нее и маркиза.

— Освободите доступ воздуху, — скомандовал кто-то. Все расступились, потом снова столпились. Они приказывали друг другу подать воды, позвать доктора, принести нюхательную соль и не прекращали спорить между собой. А между тем клиентки оказались предоставлены самим себе, разгуливали по ателье, разглядывали манекены, пока работницы бились в истерике.

К счастью, в главном зале появилась старшая портниха Селина Джеффрис и избавила мисс Нуаро от необходимости восстанавливать дисциплину среди персонала. Она быстро призвала девушек к порядку и провела лорда Лисберна на служебную половину. А там Леони показала ему дорогу в свой кабинет.

Он опустил ее в кресло. Подставил скамеечку для ног, не обращая внимания на заверения, что она все сможет сделать сама. Опустился на колено и осторожно положил больную ногу на скамеечку. От прикосновения его рук какая-то странная волна ощущений промчалась по всему телу, даже в тех местах, которые женщины не демонстрируют друг другу.

— Мне кажется, надо принять чего-нибудь крепкого, — сказал Лисберн, вставая.

Он был абсолютно спокоен. А ей требовалась ледяная ванна.

— Вы не против бренди? — спросила Леони.

— Я имел в виду вас, — заметил он. — Что-то вы не очень хорошо выглядите.

— На глазах последнего лондонского романтика я превратилась в грязную лепешку, — сказала она. — В одном и том же месте споткнулась дважды. Теперь все будут говорить, что я перебрала с алкоголем. Во второй раз я упала так, что подвернула лодыжку. Маркиз Лисберн тащил меня на руках через всю Сент-Джеймс-стрит, развлекая толпу, а потом поверг в ужас моих работниц. У меня все болит с головы до ног, я вся вспотела, и не от того, что много трудилась, а от того, что позволила нести себя на руках.