Обольстительница в бархате

Однако ей было понятно, о чем поэт говорил, потому что все остальные повели себя так, словно он был заклинателем змей, а они — кобрами, вылезавшими из корзинки. Мисс Нуаро увидела, как он покраснел, говоря что-то вроде: «Окажите мне честь». Леди Глэдис тоже вспыхнула, краска залила ее низко приоткрытую грудь.

Оркестр вновь заиграл.

И лорд Суонтон вывел ее на паркет.

И все, кто был с ними знаком, просто стояли и смотрели, не веря своим глазам, как лорд Суонтон танцует с леди Глэдис Фэрфакс. Какое-то время пара хранила молчание. Наконец ее светлость сказала что-то. Его светлость внимательно посмотрел на нее. Затем вдруг рассмеялся. Их друзья, родственники и знакомые, стоявшие поблизости, переглянулись.

Затем, мало-помалу, они разбились по парам и тоже начали танцевать. Все, за исключением леди Альды, которая удалилась в негодовании.

За спиной у Леони раздался знакомый низкий голос:

— Оказывается, он знает, как поддерживать знакомство с девушками.

* * *Лисберн наблюдал за мисс Нуаро примерно так, как в первый раз, когда увидел ее в Британском Институте. Тогда она не держалась особняком. А сейчас Леони стояла в стороне ото всех, глядя на происходящее, как сторонний наблюдатель. Как одна из ее продавщиц, которая через окна заглядывает в огромный дом, где проходит роскошный прием.

Никто, казалось, не замечал ее, что совершенно не укладывалось в голове, пусть даже в этот момент все были заняты неожиданным танцем Суонтона и Глэдис.

Как можно было не обратить внимания на Леони? Сегодня она надела голубое платье из шелка, легчайшего, как облако. С пышными, как всегда, рукавами. На плечи накинула шаль. От этого плечи казались какой-то неимоверной ширины. Концы шали были заткнуты за пояс. По контрасту с широкими рукавами и пышными юбками талия стала узкой, как наперсток. На шею Леони надела кружевную, украшенную кистями ленту с бантом на горле. Ее прическа представляла собой фантастическое сооружение из пучков и отдельных прядей с вплетенными в них лентами и цветами.

Головокружительное зрелище! Тем более что он знал, что скрывается там, подо всем этим великолепием. Саймон знал, какой она становится, когда оказывается в его руках. Он знал, как пахнет ее кожа, какой у нее вкус…

Когда он задумывался об этом, то остальные мысли улетучивались.

А не стоило бы!

Почему она не танцует, как другие? Она должна быть одной из них. Ее сестра — герцогиня. Другая — графиня.

И она сама… леди!

Это стало абсолютно очевидно, когда Леони стояла на сцене рядом с Дульси Уильямс.

Дульси была вполне приличной актрисой и, вне всякого сомнения, не один раз играла на сцене благородных дам. Она не была вульгарной. Наоборот!

Но леди она не была.

Сейчас это стало особенно заметно.