Обольстительница в бархате

Он предложит ей какую-нибудь альтернативу, хотя никаких других соображений на этот счет у него не было, а при мысли о том, что она не захочет его… Ему становилось тошно.

Саймон отбросил газету в сторону. Забрав шляпу, покинул клуб и двинулся по Пиккадилли. Дошел до угла, остановился. Постоял несколько мгновений. Потом круто развернулся и отправился на Сент-Джеймс-стрит в «Модный дом Нуаро».

Леони стояла возле дверей, пристраивая шляпку на голову манекена. На ней было платье из органди цвета слоновой кости, расшитое мелкими синими штучками. Пышные рукава казались надутыми воздушными шарами. Но вместо пелерины вроде тех, что превращают верхнюю половину женщины в широкий треугольник, повернутый вершиной вниз, она накинула на себя атласный с кружевной отделкой шарф, завязав его узлом, популярным несколько поколений назад. В отличие от многих других дневных нарядов платье позволяло мельком увидеть бархатистую кожу на шее и горле. И он тут же вспомнил аромат ее кожи, и вкус, и ощущение от прикосновения к ней губами.

И хотя он был уверен, что у него есть для нее альтернативный план, его мозг сразу заработал в другом направлении — начал придумывать, как соблазнить ее.

Когда Леони заметила его, то улыбнулась своей профессионально вежливой улыбкой и двинулась навстречу.

— Милорд! — Присела в реверансе. Но не низко, как при дворе, а слегка, на деловой манер. — Джеффрис сказала мне, что вы заходили. Я очень пожалела, что упустила вас.

— В самом деле? — спросил он.

— О да, — кивнула Леони. — Есть одно или два дела…

Дверной колокольчик звякнул, и стайка девушек впорхнула в магазин.

Но это были всего лишь Глэдис, Клара и другая девчушка из семейства Моррисов — не гадюка Альда, а темненькая, — и горничная Клары, похожая на бульдога, Дэвис.

— Лисберн, — слегка улыбнувшись, кивнула Глэдис.

— Саймон, — поприветствовала Клара.

Она повернулась к девчушке из семейства Моррисов.

— Леди Сюзан, не сомневаюсь, вы уже знакомы с моим кузеном Лисберном.

Девчушка была темноволоса, мила и приятна. Что уже само по себе было чудом, если вспомнить о ее матери и сестре. И Лисберн мысленно пожелал ей и двум своим кузинам провалиться в тартарары.

Но вслух сказал то, что требовалось, потому что такова была привычка — можно было говорить, не задумываясь. Тем более что сейчас он был слишком зол и расстроен, чтобы еще и думать.

Глэдис подошла ближе, заставив леди Сюзан отступить в сторону."

"— Прошу прощения, Лисберн, — приглушенно заговорила она. — Мне не хотелось нарушать ваш тет-а-тет. Мы можем пока побродить по магазину. Или пройтись до дворца и попытаться взглядами смутить караульных.

— Не нужно, — начал он. И вдруг замолчал, потому что Глэдис склонила голову набок и стала внимательно вглядываться в него.