Обольстительница в бархате

Каждый дюйм свободного пространства заполняли стоявшие мужчины. В зале была ужасная духота, в нос ударил запах разгоряченных тел.

Между тем кто-то, — точно не лорд Суонтон, — читал оду на смерть розы дрожащим голосом.

Она отпрянула назад. Натолкнулась спиной на теплую мощную преграду. Шелк зашуршал о шелк.

Лорд Лисберн перегнулся через ее плечо, чтобы заглянуть в зал, и тогда на Леони нахлынула волна из ароматов свежевыглаженного полотна, бритвенного мыла и мужчины, которая захлестнула запах толпы.

— Рады своему опозданию? — спросил он. — Сейчас вы бы сидели там. — Его дыхание щекотало ей ухо. — И не вырвались бы оттуда, пока все не закончилось.

Она будет сидеть там, как в клетке, слушая поэтическую панихиду в течение нескольких часов. Леони зажмурилась и сказала себе, что это ради дела, затем несколько раз глубоко вдохнула и открыла глаза. Она сейчас отправится в зал. Она…

Его большая рука в перчатке легла на створку двери в паре дюймов от ее плеча. Лорд Лисберн закрыл дверь.

— У меня возникла идея, — сообщил он. — Давайте поедем в цирк.

Глава 3

Никогда не советуй, дорогая моя,

Мне беречь свое сердце,

Когда я танцую вон с тем уланом,

Ветреным и живым.

Иллюзии, которые появляются в голове

В восемнадцать,

Перестанут очаровывать

В двадцать восемь.

Миссис Эбди.[8] «Мужчина, готовый жениться», 1835 г.

Леони резко обернулась. Так как Лисберн не двинулся с места, она натолкнулась на него, прикоснувшись при этом грудью к его жилету на один восхитительный миг. От нее тоже пахло великолепно.

Она подняла руку и оттолкнула его не так, как толкаются маленькие девочки, или когда флиртуют. Нет, это было очень решительно. Правда, недостаточно сильно, чтобы Саймон потерял равновесие, но намек был очевиден — ей не хочется играть в кокетку.

Лорд Лисберн понял намек и сделал шаг назад.

— Цирк? — Она произнесла это так, словно речь шла о полете на Луну.

— Да, в цирк Астли, — подтвердил он. — Будет весело.[9]

— Весело…"

"— Во-первых, там не будет никаких заунывных стихов, — начал перечислять Лисберн. — Во-вторых, там не будет никаких заунывных стихов, и в-третьих…

— Это же на другом берегу! — Теперь фраза действительно прозвучала так, как будто Леони говорила о Луне.

— Да, — подтвердил он. — И тогда широкая Темза ляжет между нами и заунывными стихами.

— Нами!

— Вы уже подходяще одеты, — продолжал Саймон. — Это будет бесполезная трата усилий, если вы не пойдете поразвлечься.

— Цирк!

— Зрелище на самом деле увлекательное, — сказал Лисберн. — Обещаю. Актеров, акробатов и клоунов. Но самое интересное — искусство наездников. Дюкруа — управляющий — сам прекрасный наездник.

Несмотря на внешнюю легкомысленность, Лисберн никогда не пускал дел на самотек.