Обольстительница в бархате

 — Она отпустила часы, которые опять повисли на поясе, и, скрестив руки на груди, изобразила на лице равнодушную любезность.

Как будто он был обычным клиентом.

Пришлось подавить вспыхнувшую обиду. Нельзя вести себя, как чересчур чувствительный подросток, сказал он себе.

— Благодарю за напоминание, мадам. — Лисберн очень постарался, чтобы голос звучал мягко. — В будущем я сделаю все, чтобы моя красота и шарм воздействовали только на здоровых и сильных представительниц прекрасного пола.

— Я знаю, вы ничего не можете с собой поделать, — продолжала Леони. — Вы таким родились. Но некоторые из моих лучших клиенток — дамы весьма преклонного возраста. И мне совершенно не хочется провожать их в последний путь до истечения положенного им срока.

— Обещаю, что даже невзначай не стану причинять вред пожилым дамам.

— Строго говоря, причинение вреда невзначай быть не может, — сказала мисс Нуаро. — Пусть оно таким и кажется со стороны, — добавила она, словно про себя. Ее взгляд остановился на письменном столе… Там у нее лежал перочинный нож и, возможно, какие-то другие орудия для нанесения увечий, как ножницы, например. У портних всегда есть при себе острые предметы — ножницы, иглы, булавки. Лисберном овладело какое-то странное ощущение, что он нечаянно может угодить в опасную ситуацию. И не удивительно — воздух в комнате словно вибрировал от сильного душевного волнения, которое мисс Нуаро изо всех сил пыталась сдержать.

Его так и подмывало подтолкнуть ее, чтобы увидеть — воочию! — что произойдет, когда самообладание ей откажет.

— Меня ждут покупательницы, милорд, — начала она. — Парментер, по-моему, сказала, что вы с лордом Суонтоном пришли по делу.

Саймон отметил нотку нетерпения. И что дальше? Запустит в него чем-нибудь?

— Вроде бы да, — согласился он. И приложив два пальца к правому виску, сделал вид, что вспоминает.

Напряжение вокруг него возросло еще больше.

— Вероятно, будет лучше, если вы присоединитесь к лорду Суонтону в клубе «Уайтс». Сядете с ним в тихом уголке, щека к щеке, и тогда вспомните, с какой стати так отчаянно торопились сюда.

Леони направилась к двери.

— О да, вспомнил, — воскликнул он. — Это о девушках, которых вы взяли под свое крылышко. Мы со Суонтоном хотим помочь.

Она остановилась.

— Моим девушкам?

Ее девушкам?

— Обществу модисток, — уточнил Лисберн. — Поэтический гений и ваш покорный слуга пришли изложить вам блестящую идею о том, как обогатить ваши фонды.

Леони хотела, чтобы он убрался к дьяволу. Но с такой же силой ей хотелось обогатить свои фонды. Внутренняя борьба между прямо противоположными желаниями была настолько тщательно замаскирована, что он наверняка пропустил бы этот момент, если бы не наблюдал за ней, не сводя глаз.