Обольстительница в бархате

Потом, сделав шесть медленных и глубоких вдохов, снова открыла ее и отправилась в демонстрационный зал, чтобы забрать оттуда леди Глэдис.

Глава 8

Симпсон, ты коринфская колонна «Воксхолла». Чтобы воздать тебе хвалу, Потребуются тома, а не строки. Каждый лист с деревьев в «Воксхолле» — это ода в твою честь.

«Журнал Фрейзера для города и деревни», 1833 г.

Королевские сады, «Воксхолл» вечер понедельника, 20 июля

Лисберну хотелось задушить ее собственными руками.

В субботу он покинул Леони, как на крыльях. Потом, выпив пару или тройку бокалов вина в «Уайтс» и перечитав все до единой газеты в клубе, понял, что успокоиться не сможет. В любом случае!

В воскресенье он объезжал один парк за другим в надежде увидеть ее. Вместо нее увидел всех остальных.

Потом вспомнил, как она говорила, что любит проводить воскресенье со своей племянницей. Лисберн знал только одну ее племянницу — дочь сестры, которая вышла за Кливдона. Он был хорошо знаком с герцогом. Они учились в одной школе. Позже вместе проводили время в Европе. Можно было бы навестить Кливдона без всякого повода, просто так, по-дружески.

И чуть не сделал это. Искушение было очень сильным. Но в последний момент гордость взяла в нем верх, и он приказал себе не глупить.

Лисберн допустил небольшую ошибку в умозаключениях, но это не только его вина."

"Он не рассчитывал, что они со Суонтоном задержатся в Лондоне больше чем на неделю или две. Но нет, они остались здесь. А потом он встретил Леони Нуаро и решил, что непродолжительная интрижка с изысканной, интересной молодой женщиной хоть немного разнообразит его скучную лондонскую жизнь.

Насчет «изысканной» и «интересной» Лисберн не ошибался.

Но, разумеется, не так уж сильно он и скучал.

Однако она создала ему массу трудностей. Почему — было не вполне понятно. Хотя маркиз подозревал, что это напрямую связано с ее гениальной способностью привлекать к себе внимание.

Только посмотрите на нее!

Лисберн находился за кулисами, сбоку от театральной сцены. Сейчас перед ним стояла Леони, одетая в платье, которое он сначала определил для себя как целомудренно белое. Но платье оказалось не совсем целомудренным. Во-первых, оно не было абсолютно белым, потому что в отделке помимо разных украшений присутствовала розовая и зеленая вышивка, что-то там изображавшая. Во-вторых, девственницу в нем было трудно представить, учитывая низкий вырез.

На плечи было накинуто что-то вроде шали. То, что дамы называют мантильей. Это, конечно, тоже своего рода приглашение мужчине обратить более пристальное внимание на бархатистость кожи. Кружева украшали линию выреза на груди и запястья, а также оборки на юбках. Бледно-желтые ленты и банты трепетали при каждом движении этого творения портновского искусства.