Очень хорошая ассистентка очень плохого босса

…Спустя минут тридцать вежливых разговоров ни о чем Виктория вдруг говорит:

— А давайте обсудим свадьбу? Я, конечно, понимаю, что там и обсуждать толком нечего — тихая роспись и ужин в кругу своих организовываются в два счета, но все же я хочу внести предложение. Давайте откажемся от ресторана и поужинаем у нас? А то вдруг пресса или просто светские сплетники пронюхают.

Идея-то, может, и неплохая сама по себе, но сказана таким тоном, что даже дед хмурится и начинает подозревать неладное.

— Мы сами с Ладой решим, где и как пройдёт наша свадьба, — холодно бросает Гордей.

— У меня внучка замуж выходит, а не соседка по дому. Почему это она должна от кого-то прятаться? — интересуется дед угрюмо.

— Не переживайте, Василий Иванович, у нас с Ладой будет самая лучшая свадьба, — успокаивает деда Гордей.

— Но зачем же так тратиться, сынок? Вы же всего на год женитесь, а потом разведетесь, — искренне удивляется Виктория, и мой папа роняет вилку.

— Мама, что за глупости ты несёшь? — шипит мой будущий муж.

— Гордей, это я рассказала Виктории про спор на виллу, — сообщает Пунш трагическим голосом. — Твоя мама так страдала, я не могла на это смотреть. Мы всё же друг другу не чужие.

— Спасибо, милая, что бы я без тебя делала? — прикладывает благодарно руку к сердцу Виктория и смотрит на Пунш как на спасительницу.

— Вот, дедуль, смотри, какие высокие отношения у людей из общества! — А это Аська моя не выдерживает. Мы так-то дружные, если дело квартиры не касается. — Эта Мира изменила сыну Виктории с каким-то поваром, но никто её не винит! А ты меня легкомысленной называешь, потому что я с Макаром рассталась и передумала за него замуж выходить.

— Мирочка с тем поваром просто дружила! — ахает мать Пунш.

— Ага, ага. А Лада наша ни с кем до Гордея не «дружила», и вам не нравится. В вашем обществе приветствуются свободные отношения? О боже! — Аська картинно прикрывает рот ладонью и переводит взгляд с Прушкиных на Варвиных. Туда и обратно. — Так вы вон какие близкие друзья!

Я прикрываю глаза. Кошмар!

— Ася, прекрати, — шепчу я сестре сдавленно. Не думаю, что Гордею понравится такое оскорбление его родителей. — Не станем уподобляться.

— Сын. Я разочарован, — вступает в разговор Матвей Михайлович. — Я доверил тебе компанию, а ты тут же ввязался в спор и женишься на ассистентке, с которой знаком неделю.

— Довольно! — грохает Гордей рукой по столу. Стекло трынькает и наступает тишина. — Мы всё поняли, и в вашем цирке участвовать не хотим. Компанию свою можешь забирать. Мы поживём с Ладой на свои средства. Спасибо за обед, мы, пожалуй, поедем.

Гордей встаёт, отодвигает мой стул и смотрит на моих родственников выжидающе. Стулья начинают отодвигаться — мои тоже поднимаются.