Один против Абвера

Какое право вы имели меня арестовывать? Я майор, значит, и задерживать меня обязан был как минимум человек, носящий это же воинское звание! Где уважение к субординации?"

"— От этого что-то изменится, Евгений Романович? — спросил Алексей. — Я обладаю всеми полномочиями. Так уж судьба распорядилась, что вы вошли в круг подозреваемых. Последняя ночь наглядно убедила меня в том, что при штабе полка работает крот. Он уничтожил несколько наших людей. Свою вину в случившемся мы не отрицаем. Дело не в этом. Мне плевать, какие чувства вас обуревают, Евгений Романович. Сидите и не дергайтесь. Вы майор, замполит полка, а все равно букашка, уяснили? Вами пренебрегут, вас растопчут. Если полезете в бутылку, то это произойдет уже сегодня. Я достаточно ясно выражаюсь?

Он стремительно обзаводился врагами, понимал, что они никуда не денутся даже в том случае, если крот будет взят. А в обществе, где процветает доносительство, это равносильно приговору.

Замполит продолжал что-то гневно вещать, но Алексей уже не слушал его. Он уперся в тупиковую стену как баран в ворота, задумался на минутку.

Потом капитан контрразведки СМЕРШ решительно повернулся, зашагал обратно, вставил ключ в скважину навесного замка, откинул скобу.

— Выходите, Гуляев! — приказал он.

Арестант сделал удивленные глаза, облизал губы, чуть поколебался, покинул клеть и встал лицом к стене.

Алексей постучал его по плечу и проговорил:

— Я показывал вам фотографии, Гуляев. Вы никого не признали. Сейчас мы с вами пройдемся мимо камер, и вы снова посмотрите на этих людей. Один из них имеет отношение к вашей школе. Глядите внимательно, вспоминайте. Я вас не тороплю. Если увидите знакомого человека, сразу говорите мне. Пока это единственное, что вы можете сделать для Родины. А дальше посмотрим. Договорились?

Гуляев закивал.

— Вперед! — Алексей толкнул его в плечо.

Гуляев мешкал, тормозил. Саблин пихнул арестанта сильнее и перестарался. Тот споткнулся, ноги его перепутались. Он неловко взмахнул руками и растянулся на замусоренном полу. Хихикнул охранник в глубине коридора.

Саблин крякнул от досады, схватил Гуляева за шиворот. Тот энергично завозился, поднялся, пылая как факел.

— Простите, гражданин капитан. Бревно я неуклюжее.

— Вперед, Гуляев!

Тот боязливо подходил к зарешеченным камерам, облизывал губы, заглядывал внутрь так, словно испрашивал разрешения побыть гостем. Он стоял какое-то время, смотрел из-под косматых бровей, потом неуверенно двигался дальше.

Алексей всматривался в его лицо. Он заметил бы мимолетную мимику, движение мышц. Но пока ничего такого не было. Гуляев переходил от камеры к камере, старался держаться подальше от решеток.

Заключенные реагировали на это по-разному. Вахновский шипел, грубил сквозь зубы.