Одноклассники smerti

И тут…

Входная дверь в отделение распахнулась, на пороге показались двое.

Первым из вошедших был… сосед девушек и хозяин «девятки» Стас — кашемировое пальто распахнуто, белый шейный платок эффектно оттеняет толстенную золотую цепуру. А за его спиной скромно маячил очкарик Степка.

Стасик излучал уверенность и силу. Он небрежно поздоровался с дежурным:

— Привет, командир.

Кивнул усатому гаишнику. А потом обернулся к сжавшимся в клетке девчонкам и усмешливо произнес:

— Что? Доездились, козы?..

Те дружно склонили головы.

А дежурный снова вылез из-за своей стойки и подозрительно обратился к Стасу:

— Вам, гражданин, чего?

— Да девок этих! — сердито махнул в сторону «обезьянника» сосед. — Лично всем троим задницы надеру!! «Девятину» мою раздолбали, гадины! Дал машину, дурак! Сказал: ехать не быстрей сорока кэмэ в час! А они чего сотворили?!

— Минуточку… — слегка растерялся дежурный. — Ты, что ли, хозяин «девятки»? Потерпевший?

— Да какой, на хрен, потерпевший! — раздосадованно воскликнул Стас. — Скорее идиот.

— Ты им сам, что ли, свою «девятку» дал?

— Ну да! — вздохнул Стас. Стукнул себя по бритой башке и добавил: — Кретин!..

Он подошел совсем близко к «обезьяннику» и грозно ощерился:

— Кого из вас мне благодарить-то? Кто за рулем сидел? Кто со столбом поцеловался?..

Девушки благородно молчали.

А дежурный из-за Стасиковой спины произнес:

— Между прочим, передача транспортного средства лицу, не имеющему права на управление, карается…

— Да ладно тебе, командир! — перебил его Стас. — И без того уже… покарали. Вся бочина вхлам! Давай мне девок — и разбежались.

И Надя с изумлением увидела, как из кармана кашемирового пальто в руки дежурного ловко прыгнула зеленого цвета купюра. А бессловесно маячивший за спиной Стасика Степан широко улыбнулся.

Наши дни. Надя

Надя устало откинулась на подушку, задумчиво произнесла:

— Тем все и кончилось. Через полчаса нас отпустили. Правда, задержание уже успели оформить, поэтому в школу все равно телегу прислали, скандал был — неимовернейший! Поставили нас, всех троих, на учет в милиции. Грозились, что в институтских характеристиках про этот случай напишут. И мамуля со мной потом целый месяц не разговаривала…

— Но я все равно не понял: при чем здесь Степан? — спросил Полуянов. — Тебя послушать — так он просто молча в отделении постоял.

— А в том, что, едва мы на этой «девятке» уехали, Степка не растерялся. Побежал к Стасику домой. И все ему рассказал. Про дур баб и про то, что он умоляет-просит об угоне не заявлять. И спустить это дело на тормозах. Стас, ясное дело, пришел в дикую ярость. Стал орать, что в гробу он видал и нас, и Степана с его идиотскими просьбами. Ну а тот тогда говорит: я, мол, в долгу не останусь.