Одноклассники smerti

— Мне бы она не поверила… — откликнулся тот. — Она ж, зараза, подозрительная! И понимает, что я извиняться перед ней точно не буду.

А Полуянов ласково улыбнулся Наде:

— Молодец, Надюшка! Поговорила просто блестяще!

— А я все блестяще делаю, — ворчливо откликнулась Митрофанова. — В отличие от некоторых.

— Ну, за меня не волнуйся, — усмехнулся Дима.

Но Надя не сдавалась:

— А если Людка действительно ночью явится? Тогда весь ваш план насмарку!

— Разберемся, — заверил Полуянов.

Уверенности в его голосе хватило бы на десятерых, однако Надя — не зря делит с ним квартиру, постель и щербатый кухонный столик — поняла, что Дима вовсе не уверен в успехе.

Она тоскливо подумала: «Может, умнее будет в милицию позвонить? И пусть они разбираются?.. Убийство и два покушения — это ведь не шутки… Обязаны меры принять».

Но что прикажете ментам говорить? Мы нашли преступницу?! Разве у ребят есть хоть одно доказательство вины Сладковой? А подозрения, психологию да обиды десятилетней давности — это уж точно к делу не пришьешь.

Да и в новый спор с мужчинами Наде ввязываться не хотелось. Попробуй усомнись в их плане…

И Надя беспечно подумала: «Авось все получится. Ну а если Димка попадется — значит, сам виноват».

Дима

Надя тщательно скрывала свой скепсис, но журналист не вчера родился. Понял: подруга не сомневается, что их план провалится. Вот она, бабья суть. Ничего дельного придумать не могут, зато критиковать — всегда первые.

Правда, Дима и сам давал не больше десяти процентов на то, что ему повезет. Нужно ли ради столь призрачных шансов рисковать? Не подвергает ли он лишней опасности верную Надьку? И не подведет ли Степан — неудачник, человек явно слабый? Да и самому идти под статью — а то, что они задумали, явно тянуло на пару лет общего режима — совсем не хотелось.

Однако иных идей в голову все равно не приходило."

"И потому этот горячий летний вечер Дима проводил в больничном парке. Под окнами Надиной палаты, располагавшейся на втором этаже. Сама Надежда оставалась в кровати. А Степан коротал время на стуле подле ее ложа. Когда появится Сладкова, ему предстоит переместиться в узкий, как пенал, одежный шкафчик, из которого хозяйственная Надюха еще днем заботливо выгребла чью-то старую обувь и немалые залежи пыли.

Полуянов предпочел бы остаться с подругой. Лично бы отвечал за ее безопасность. Но его ждала ответственная миссия, поэтому и пришлось отдать Надьку в руки бывшего одноклассника. К тому же Степан — хотя и дожил до двадцати семи лет — водить машину не выучился.

«…Самый, конечно, будет прикол, если эта Сладкова просто не явится, — в очередной раз мелькнуло у журналиста. — Она ведь ничего Надьке не обещала!»

И в этот момент на сумрачной больничной аллее показался белый, вызывающе длинный лимузин.