Одноклассники smerti

Еще не хватало с ним Ленкину незадавшуюся судьбу обсуждать.

Она спешно перевела разговор на другое. Взглянула на часы — всего-то полдень — и спросила:

— А вы чего не на работе?

— Никому стал не нужен в рамках ЕГЭ, — грустно усмехнулся учитель. И объяснил: — История как экзамен теперь по желанию. У меня из всех выпускников ее только трое будут сдавать. Ну и каждый, разумеется, — очередная мученическая ухмылка, — готовится к нему со своими собственными, институтскими, преподавателями. А я оказался не у дел.

«А ты б, конечно, готовить их сам предпочел, — злобно подумала Надежда. — Особенно девчонок. В сумерках да в пустом классе. Какие там тебе всегда нравились? Блондинки, да чтоб скромницы, да похудее?..»

И немедленно сама себя осадила: ну что у нее сегодня за настроение? Подумаешь, нашла врага — безответного, все лицо в мелких шрамиках и очки с толстенными стеклами, историка…

Неужели это ее Ленкина смерть настолько из колеи выбила?

И чего переживать? Тем более что когда-то — в смысле, еще в школе — она мечтала , чтобы Коренкова погибла. И даже перед сном, валяясь в постели, рисовала в уме всевозможные варианты ее убийства…

Сейчас об этом даже вспоминать смешно — настолько они с Еленой в последние годы шли автономными, абсолютно не пересекающимися курсами. Но все равно тяжело думать, что в ослепительный летний день бывшая одноклассница, окоченевшая и теперь уж точно никому не нужная, лежит в морге.

Вон и Иван Адамович, хотя и не от мира сего, а тоже переживает. Набрал редких талмудов по Возрождению — каждый страшный дефицит, в единственном экземпляре, она их для него тоже по блату без очереди добыла, — а сам сидит, бездумно в окошко смотрит. А потом и вовсе вдруг схватился за телефон (аппарат, как и положено в библиотеке, стоял на виброрежиме) и пулей выскочил из зала. На пороге нажал на прием, и, пока за ним не захлопнулась дверь, Надя услышала:

— Кто-кто? А с какой стати вы меня беспокоите?

Но хоть он и возмущался, что беспокоят, а талмуды свои сдал тут же, как из коридора вернулся. И спешно убежал.

Даже такому книжному червю в библиотеке не сидится. А ей, Наде, — молодой, современной, мобильной девушке — каково?!

Дима

Он давно уже не видел таких квартир — будто отправился на машине времени в восьмидесятые годы прошлого века. Ни единой приметы современной жизни! Обувь на коврике в прихожей старинная, «скороходовская», зонтик на облупленной подставке — ветхий, протертый до прозрачности, и даже пахнет тут каким-то «Эдельваксом», Дима этот запах с детства помнил, мамочка им полы намывала.

Не веселее оказалось и в ванной, куда Дима с позволения хозяина отправился сполоснуть пылавшее после уличной жары лицо.