Древесный маг Орловского княжества (СИ)

Он взял её силой, и она покончила собой. Не сумела вынести позора, потому что была помолвлена.

Замолчала, под конец фразы почувствовал в тоне ком.

— Может угостить вас чем — нибудь сладеньким? — Меняю тему, когда углубились под кроны в полумрак.

— Я бы очень хотела, но не стоит. Ищейки из Академии нашли следы вашей магии и расспрашивали меня. Но ничего не добились. Кто — то из них наверняка остался в замке, вы можете выдать себя, если продолжите свои развлечения.

— Какая серьёзная, — корю её мягко.

— Не хочу терять вас, — признаётся и прижимается ближе.

Замедляемся. А вот и лавочка, на которой она в прошлый раз и сидела.

— Ловко вы, — посмеиваюсь.

— Я знаю этот сад очень хорошо. Он — весь мой мир.

Понимаю, что хочет присесть со мной. Тогда нас просто окружат, а потом меня утащат в какие — нибудь кусты под шумок.

— А давайте расширим ваш мир хоть на немножко, что скажете? — Спрашиваю и тяну её уже по своему пути.

— И что вы предлагаете? — Насторожилась Василиса и даже попыталась упереться.

— Идёмте, зачем такой красавице сидеть в темноте?

— Нет! Я к ним не хочу, — взвинтилась тут же, и нахмурилась.

Сразу ведь поняла, что хочу пойти с ней в павильон к тульским барышням.

— Василиса?

— Хотите туда? Идите. Оставьте меня, привыкла. Из тьмы голоса и руки появляются, туда и уходят, — высказалась и присела на лавку, насупившись.

Стягивается свита к нам. Ещё и с другой стороны стража подступают. Плохо дело! Так в тьму и утянут.

Присаживаюсь рядом.

— Василиса, — зову, толкая тихонько в плечико.

— Зачем вам слепая? У нас миры разные, — бурчит. — Сходите, повеселитесь.

— Только с вами, — шепчу ей на ухо и вижу, как по нежной шее идут мурашки. — Мир один, просто у людей принято делить его на части.

— Вы не знаете, каково это, — корит.

— Каково что?

— Когда от вас отворачиваются все. Мне было восемь лет, когда потеряла зрение. Постепенно меня покинули все мои прежние друзья и много родни, которая приезжала гостить всё меньше и меньше интересовалась мной, пока не перестала вовсе. Даже гости из тульского княжества прогуливаются днём, не замечая меня. Они думают, раз я их не вижу, то и слышу.

Вздыхаю тяжело, борясь с ощущением, что нам с ней не по пути. Потому что мне больше не хочется вспоминать былое. Ведь от Василисы веет тем самым нежеланием жить. С которым я в коляске и пошёл на дно озера.

Но мне так хочется ей помочь. И сил нет, чтобы сдержаться.

— А знаешь, у меня тоже есть своя история, — начинаю, накрывая её руку своей.

— Я бы с удовольствием послушала, — отвечает Василиса тихо.

Чувствую, что скоро нам уже не дадут откровенно поговорить, поэтому спешу ей рассказать без всякой шелухи:"

"— Когда — то я был чемпионом мира. По — вашему это лучшим воином, лучшим единоборцем, равных которому не было.