Огнев на линии любви

Может быть, это вообще последствия ковида? Я им в конце весны переболела…

Ерунда какая-то.

Все равно несправедливо: мои внутренние тараканы словно в прозрачном аквариуме прямо перед Огневым. Тараканы, которыми, на секундочку, я всегда гордилась: независимые, по-хорошему вредные и самую малость «ссученные». Они теперь все как один: беззащитные и хиленькие. Лежат себе в уголочке и томно шепчут: «Ох, Антон! Ах, Антон! Еще!»

И я такая же.

Бесхребетная.

Это не к добру.

– Ты с чего сегодня какая-то притихшая? – спрашивает Антон, оборачиваясь на ребят.

Мой класс практически в полном составе отправился на Спартакиаду, а мы с дежурными остались готовить обед: начистили картошку, морковь и лук и подготовили банки с тушенкой. Теперь ждем, пока вода закипит, чтобы отправить все это в котелок.

– Я ведь на работе, Антон. Поэтому серьезная…

– А я уж думал, вдруг натворил чего? С тобой все время ухо востро держишь. Мало ли…

– Нет, все отлично. Я тебе очень благодарна. Да и детям было полезно послушать о пожарной безопасности в лесу. Правда, как, превращаясь в угольки, умирают пушистые зайчики и лисички при лесных пожарах, мог бы не рассказывать. Это было явно лишним.

– Хотел придать реализма, – жестких губ касается мальчишеская улыбка.

Мне по привычке хочется провести пальцами по широким плечам или привстать на носочки и обнять за шею, но я держу себя в руках. Как же сложно быть педагогом рядом с ним!..

– Для кого-то это реализм, а для кого-то – вынос мозга в родительском чате, когда дети вернутся из похода. Ты бы знал, какие есть мамашки. Они мне все законы припомнят и такое устроят за твое живописание. Мало не покажется.

– Добавь-ка меня туда, – строго приказывает Антон. – Я и там порядок наведу.

– Вот еще, – закатываю глаза.

Улыбаюсь украдкой.

– Есения Адольфовна, кажется, вода закипела."

"– «Кажется, вода закипела», – передразнивает Олю Андрей. – Что ты за девка такая? Не знаешь, как вода кипит?

– Отвали, придурок тупоголовый. Сам девка.

И снова борюсь с улыбкой. Эти двое каждый божий день только и делают, что ругаются. Кого-то мне напоминают.

Как только вижу, что Оленька набирает воздух в легкие, чтобы в очередной раз пожаловаться, не выдерживаю:

– Хватит. Пожалуйста! Вы бы лучше за наших поболеть сходили. Раз все равно только и делаете, что ругаетесь.

– Пойдем, Ласточкина, – дергает Андрей Олю за длинный хвост на голове.

– Разбежался. Я одна пойду, Соколов. С тобой стремно как-то.

Мы с Антоном провожаем горячую парочку подростков взглядами.

– Прям птичий ансамбль у тебя тут, – шутит он, обнимая меня со спины.

– Ага. Боюсь, это у них серьезно, – задумчиво произношу.

– Я тебя умоляю, Есь. Им по пятнадцать от силы.

– И что? – вздыхаю, выпутываясь из объятий.

Мало ли кто придет.