Двое среди руин

"

"Совместная забота о щенке, переживания и общие трудности — мы становились все ближе. Прошло совсем немного времени после того, как девушка впервые появилась в подвале, а казалось, что мы знаем друг друга уже очень давно. Она понимала меня с полуслова, порой и вовсе без них. Ната занималась ведением нашего хозяйства, а я переключился на чисто мужские обязанности, украдкой посматривая, как она готовит или убирает комнаты. Совсем юная — но настолько умная и все понимающая, что это совершенно не вязалось с ее возрастом… Было что-то, что делало ее непохожей на сверстниц.

И это было не связано с тем, что она перенесла в последние дни. По обрывкам фраз, по случайным словам, я догадывался, что она прячет что-то в себе, желая сохранить тайну от всего мира — в данном случае, от меня. Как бы то ни было, она тоже радовалась тому, что живет здесь, а не на своем острове. И я радовался. Ночлег, которым являлся для меня подвал, стал теперь настоящим домом. Она внесла и теплоту, и уют — так, словно хозяйствовала взрослая женщина. И я смотрел на нее, не видя разницы в возрасте, более того — предпочитая думать о Нате совсем в ином ракурсе… Но я так же помнил о той постыдной ночи, когда едва не принудил девушку к постели.

А она, словно не замечая моих оговорок и взглядов, относилась ко мне как к своему ровеснику, вроде, вовсе не считая меня мужчиной. Или, мужчиной — но совсем не том плане, который не давал покоя мне. Это и раздражало, и опускало с небес на землю — похоже, девушка оказалась мудрее…

Глава 8

Монстры степей

Угар поправлялся и требовал все больше и больше еды. Я тихо ужасался, наблюдая, как быстро с его помощью тают наши запасы.

На такой аппетит при подсчете продуктов как-то не ориентировался. Но ему все время хотелось есть — это обуславливалось ростом. Та ужасная ночь только превратила его из щенка, во взрослого пса — а налить мышцы силой и весом, очевидно, предстояло самостоятельно… Угар матерел буквально на глазах, становясь могучим зверем. Временами мы потешались, видя, как по бетонному полу подвала, бочком переваливается этакий самоходный меховой коврик — Угар заново учился ходить. Съедая свою порцию, он недовольно порыкивал и предано смотрел Нате в глаза, требуя добавки. Способ действовал безукоризненно: она откладывала ему в миску что-нибудь из своей тарелки. Мои протесты помогали мало, и только решительный окрик заставлял обнаглевшего пса убраться на подстилку. Впрочем, теперь он в ней и не нуждался — с такой шерстью можно спать даже на снегу.

Из подвала мы вышли — долго сидеть взаперти таким неутомимым натурам, как я и пес, стало невмоготу. Ната тоже не любила подолгу оставаться одна, возле очага, и мы втроем устремлялись в очередной поход.