Двое среди руин

Потом опять бросили на пол, и все повторилось… В конце концов, я просто потеряла сознание. Когда очнулась, мама стояла в проходе у дверей и без звука, сползала по стене. Врача я вызвала самостоятельно… Ее увезли в больницу даже раньше — они никак не могли понять, кому из нас хуже! Перед тем, как уехать, она нашла в себе силы сказать мне, чтобы я молчала про брата. Она просто безумно любила его… всегда потакала ему во всем. Потому он и делал всегда, что хотел. В больнице я провела несколько недель, и — ни разу! — за первые пять дней мама меня не навестила. Она дни и ночи проводила в поисках брата, который пропал и не появлялся все это время.

Где она его нашла, как вытащила — не знаю. Врач, пожилой и опытный человек, делавший мне операцию, приходил часто. Я все время молчала. Он сказал, что теперь я должна беречься, иначе могут быть осложнения. Эти подонки мне все внутри разорвали… а потом обмолвился, что дети мне больше не грозят. Он считал меня ребенком, не совсем понимавшим, что с ним происходит. Но я услышала и запомнила навсегда… все. Мама… Она обратилась к отцу с одной-единственной просьбой: чтобы он вытащил из этой истории брата. Все-таки врач сообщил куда следует, было заведено уголовное дело, и за него взялись следователи. Они приходили к нам домой, вызывали его и маму. Меня они не могли вызвать — я лежала в больнице почти два месяца. Приходили сами. В конце концов, один из них с ненавистью сказал маме, что ее сынок сделает с ней за дозу то же самое, что сделал со мной. Он говорил, что брат проиграл меня приятелям в карты, или просто обменял, на дозу, что это типично для наркоманов. Только мне было абсолютно все равно. Нет, не все равно… Я не могла ее простить. Мама заискивала передо мной, старалась во всем угодить — лишь бы хоть как-то, любыми путями, выгородить братца… Ну а он никому не попадался на глаза. Собственно, его так и не задержали — мама сумела заставить отца вмешаться. Он действительно, был крутой… Только получилось не так, как она хотела. Брат пропал, и я думаю, что он приложил к этому руку. Скорее всего — он сам его и осудил… А мама, совсем уже потеряв голову, просто подсунула мне исписанный лист, в котором я признавалась, что сама всех пригласила к нам домой и все это организовала. Ей было невдомек, что никто не станет даже читать этот бред… Она в истерике билась головой о стену, говорила, что брата в тюрьме убьют, что она этого не переживет. Потом дошло до того, что она стала меня обвинять во всем, будто это я на самом деле затащила их к нам… Я бросила школу, вернее, больше туда и не ходила после всего случившегося. На суд я не хотела идти. Меня выписали. Когда мама ушла на очередные поиски, я стянула все наши вещи, книги, все, что смогла, в одну кучу и подожгла. Жить не хотелось.