Двое среди руин

Плита, сдвинувшись с места, резко качнулась вниз и воткнулась торчком в бетонный пол подвала. Раздался визг: один из падающих стеллажей накрыл собой и всем своим содержимым метнувшегося к выходу пса.

— Угар!

Ната пронзительно закричала и кинулась на выручку собаке. Я перехватил ее порыв, выдернув из-под падающей ей на голову глыбы бетона, а затем рывком отправил к лазу.

— Прочь!

— Дар! Собака!

Ната протягивала руки к несчастному псу — а там уже творилось что-то ужасное. Стены стали покрываться жуткими трещинами. Тлеющие угли из очага вдруг оказались на полу, все помещение наполнилось чадом и гарью, сжигая и без того испорченный клубами пыли воздух закрытого помещения."

"Выкидывая вслед за девушкой все, что попалось мне под руку — топор и свои штаны, я кинулся к лазу. Вслед раздался скулеж обреченной собаки… — Угар! — Ната рванулась обратно, но я сжал ее запястье до боли и, преодолевая сопротивление девушки, вытащил нас на поверхность. Жизнь Наты означала для меня гораздо больше, чем судьба погибающего Угара. Мы уже не могли ему ничем помочь, а рискуя остаться внутри подвала, были бы замурованы так же, как и он. И, едва сами отбежали от входа на несколько шагов, как тяжелый валун, до сих пор, как скала, прикрывающий вход с одной из сторон, сдвинулся с места и наглухо запечатал лаз.

— Нет!

Ната рвалась их моих рук… Она кричала, плакала, обзывала меня такими словами, что я только стискивал зубы, понимая, что она не в себе сейчас… А под ногами все дрожало и тряслось — мы с трудом сохраняли равновесие. Это было далеко не то, что пришлось нам пережить в Тот день, но и в этом, самом сильном за все время после катастрофы, землетрясении, хорошего оказалось мало. Оно продолжалось довольно долго — около десяти минут. Постепенно толчки стали ослабевать, а потом прекратились. Всюду стояла столбом поднятая ввысь пыль. Над холмом повисло облако, быстро сносимое сильным и пронзительно холодным ветром. У нас стало скрипеть на зубах. Я силой усадил Нату на землю.

— Пить… — жалобно попросила девушка.

Я посмотрел в направлении ручья, из которого мы брали воду. Он был погребен под падающим песком и весь замутнен. Рассчитывать на такую воду уже не приходилось.

— Придется поискать подальше. Ручей забит грязью. Но вряд ли мы сможем сейчас найти чистую воду поблизости. Землетрясение засорило все источники.

— Угар… Он погиб?

— Не знаю, — я поджал губы. — Если жив… мы его выкопаем. Но сейчас стоит подумать о себе. Этот ветер заморозит нас к утру на все сто процентов, и мы уже ничем не сможем помочь Угару.

Ната начала мелко-мелко дрожать: она выскочила на улицу совершенно раздетой, если не считать рубашки. Я, напротив, оказался только в штанах.