Двое среди руин

Что произошло быстрее — Бурый, заметивший перед собой уже поверженного врага и стремительно опускающий на него страшные когти, или я, с диким криком ухвативший его за шерсть и взбирающийся по ней к оскаленной морде… Нож, направленный твердой рукой, пробил второй глаз монстра и погрузился в голову до рукояти. И в то же мгновение могучий рывок сбросил меня вниз! При падении я так приложился головой, что все стало погружаться во тьму, в которой последнее, что услышал, был отчаянный крик девушки:

— Не-ет!

…Что-то темное, закрывающее собой весь свет, стало стремительно сковывать глаза, заполняя их густым алым туманом. Все завертелось разноцветными кругами и взорвалось разрывающей голову болью.

— Ммм…

Ната, пытаясь оттащить меня от туши поверженного Бурого, слишком сильно рванула за руку, и, вследствие этого, я ударился головой о камень и снова застонал.

— Мм… Нне. надо..

— Дар! Хороший мой! Милый! Родной! Не уходи! Пожалуйста! Не уходи!!"

"Она заглядывала мне в лицо, выискивая хоть малейшие проблески разума в почти потухших зрачках. С лица девушки на меня капали крупные горячие слезы… Ната упала на колени и вновь закричала:

— Дар! Не умирай! Не надо! Не оставляй меня, Дар!!!

— Ты что… так орешь?

Мне казалось, что я произнес это очень громко… Но Ната, оборвавшись в стенаниях, буквально застыла передо мной, пытаясь понять — не почудилось ли ей это? А потом, видя, что я с трудом разлепил ресницы, кинулась мне на грудь.

— Живой!

— Вроде… Только не дави так… а то точно кончусь.

Она сразу приподнялась и, вытирая рукой слезы, радостно улыбнулась:

— Как я и испугалась!

Я промолчал. Дурнота, на минуту отступившая, вернулась вновь…

— Тебе плохо?

— Да не кричи ты так… Пить хочу. Принеси воды.

— Сейчас! У нас есть вода! Я сейчас!

Она мигом подхватилась, и через минуту я почувствовал на губах холодную влагу. Ната положила мою голову на колени, чтобы мне было удобнее глотать. После воды мне стало немного лучше — я снова открыл глаза.

— Мы… Его убили?

Ната утвердительно закивала. Но мне не требовалось подтверждения — я сказал это, скорее, для себя самого. То, что Ната здесь, рядом, говорило о том, что смертельная схватка выиграна… Я попробовал пошевелить пальцами на руках и ногах. Все движения отдавались сильной болью, но я с удовлетворением заметил, что конечности слушаются. Это уже неплохо — зверь не переломал мне кости. Лишь бы не подхватить заразы, которой много могло скопиться на его кривых когтях.

— Холодно…

Ната часто-часто заморгала.

— Костер потух… Ни единого уголька не осталось. Я смотрела.

— А спички?

— Я их выронила… в луже. Все в грязи — их не найти.

Боль накатывала приступами, оставляя, тем не менее, голову ясной, как никогда.

— А ты… Что с тобой?

Ната, действительно, вся тряслась.