Двое среди руин

— Возраст — не отмазка для дур! Кстати, для дураков — тем более!

— Вот это да… А я-то, по тупости своей, решил было, что ты вообще плохих слов не знаешь. И, ругаться не умеешь. Ошибался? Знаешь, гнев — плохой советчик, Ната. Что я сделал не так, что ты так на меня надулась?

— Я? Рассердилась?

Она нервно рассмеялась.

— Пошли домой.

Я пожал плечами — почему бы и нет? По дороге еще раз остановился, рассматривая чудеса, творящееся в небе. Вначале, серые и бурые, облака резко посветлели, отчего и на развалинах все залилось ярким, неестественным светом.

Ната тронула меня за рукав.

— Дар… Извини. Я сорвалась, как малолетка. Пойдем, ладно? Не нравится мне все это…

Я согласился, не став комментировать «малолетку» — она была, по-настоящему, напугана и совершенно не имела желания оставаться здесь надолго.

На следующий день мы, как обычно, встали, и, совершив все утренние дела, направились в город. От вчерашних туч ни осталось и следа — все, как и раньше, затянуто сплошной пеленой, не имеющей ни единого просвета. Угар резво носился среди куч и мусора, выискивая что-то, что манило его среди полного запустения и хаоса, а мы с Натой неторопливо выбирали то, что могло и должно было сгореть в пламени очага. Со временем, это превратится в проблему: топливо приходилось приносить с все более далекого расстояния. Все ближайшие деревянные изделия, будь то мебель, доски или деревья, я уже порубил и перевел в огне.

Ната сняла с головы косынку — она сшила ее из яркой ткани — и кокетливо поправила волнистые волосы. Прищурилась, пытаясь рассмотреть что-то среди плотного покрова облаков, и неожиданно заметила:

— Ты обратил внимание? Вроде как, стало гораздо светлее.

Я, подумав, не мог, не согласится. Нате, испытавшей почти все, что пережил я сам, тоже довелось видеть и черные тучи пепла, и зарево огней пожарищ. И естественно, ту полуночь, полусумерки, которые так надолго воцарились в первые дни… Разница с тем временем стала видна невооруженным глазом.

— Весна, Ната. Природа свое время знает.

— Скорее уж. А то я испарилась вся в этих шкурах!

Она поправила на поясе ремень с ножнами, и сама себе рассмеялась:

— Чувствую себя какой-то амазонкой! Или нет — дикаркой, скорее.

— Есть разница?

— Ну, скажешь тоже, — она улыбнулась. — Что притворяешься? Амазонки все-таки, были более развиты.

— Глупое предположение. Так считали все, кто сталкивался с теми, кто, по их мнению, сильно отстал от цивилизации.

— А разве нет?

Я оперся на рукоять топора — он торчал в стволе, который я уже полчаса безуспешно, пытался перерубить.

— Ната, откуда это в тебе? Добро бы, имела возможность сравнивать… Нет, конечно. Все, кого считают дикими и примитивными, вовсе не так выглядят при ближайшем знакомстве. Все дело в том, с какой стороны к этому подходить.