Он тебя не любит(?) (СИ)

Теперь никто не скажет, что она нищая и бездомная, и никто не посмеет отобрать ребенка. Все трое Навроцких, включая их дочь Женю, обожали маленькую Машку, но так как Эва ее, конечно, не любил никто. Хотя нет, любил бы. Макар. Если бы она позволила…

Иногда Эва смотрела на свою малышку, и у нее дыхание перехватывало, ее затапливала бесконечная благодарность к Макару, ведь если бы не он, у Эвы не было бы такой чудо-девочки. Но то, что Эва лишила ребенка отцовской любви — сумасшедшей, и в то же время щемяще-нежной — тоже мучило и грызло ее. Он любил именно этого ребенка просто как дочку Эвы, а она даже не пыталась себя обманывать, что так обожает дочку потому, что Маша дочь Макара.

Она не могла отделаться от мысли, что где-то в ее выводы закралась ошибка, но чем больше Эва думала об этом, тем тяжелее становилось на душе, и она приучила себя отталкивать неудобные мысли, а тем более, угрызения совести.

Эва отчаянно старалась любить Машку за двоих и с ужасом ждала того дня, когда дочь задаст ей вопрос, который рано или поздно задают все брошенные дети: «Мама, где мой папа?» И все чаще она представляла лицо Макара — или это он ей снился? — когда он узнает, кем ему приходится «девочка Эвочки»…

— Девочки, девочки, все готовы? Песни выучили, которые я вам роздал? — в комнату вошел Навроцкий, взмыленный и деловой.

Вслед за ним вплыли другие девицы и расселись по студии. — Кристюха, ты почему куришь в помещении? Каждый раз одно и то же!

— Ой, Борис Альбертович, толку с ваших песен, — фыркнула Кристина, — Ямпольский с таким кислым фейсом их слушает, что лучше б мы не позорились!

— Много ты понимаешь, — принялся махать Навроцкий папкой с документами, разгоняя дым, — Арсену Павловичу очень нравится! Ты же попала в конкурс? Попала, видишь, я лучше его знаю.

А «Грибы» твои он точно не слушает.

— Ага, он их жрет, — обнажила белые зубки Кристинка и, поймав убийственный взгляд Навроцкого, развела руками: — А что? Вон у Снежки второй день ноги матом, по-вашему, в его возрасте так можно без допинга?

— Кристина, прекрати! — Борис Альбертович сделал строгий вид, явно стараясь не реагировать на «его возраст». — На кого ты похожа? Ты что, волосы покрасила?

— Нормальный у меня вид, — Кристина невозмутимо пригладила розовые пряди, — ну не могу я с этими дебильными кудряшками ходить, Борис Альбертович, даже если у вашего Ямпольского такой кошмарный вкус.

— Ты бы выбирала выражения, когда говоришь об Арсене, — осадила ее Снежана, все это время рассматривающая себя в зеркале. В глаза бросались массивные серьги с крупными бриллиантами. Наверное, это о них говорила Кристинка, Эва спешно опустила голову.

— И что он мне сделает, твой Арсен? — насмешливо спросила Криська, спрыгивая с подоконника.