Он тебя не любит(?) (СИ)

— Хочу! — Машка повеселела и уже не выглядела такой надутой.

К счастью, дочка не слишком вслушивалась в разговор в машине Маркелова. Эва боялась, что у той появятся ненужные вопросы, у самой Эвы, к примеру, их набралось хоть отбавляй. Арсен тем временем опустил ребенка на землю и присел рядом.

— Мария, у нас ведь с тобой был договор, и ты уже даже один раз назвала меня папой, а теперь я вдруг снова Арсен. Я чем-то провинился?

Эве показалось, она ослышалась. Когда это он успел договориться с ее дочерью? И ведь не сказала ничего, хитрюга, выходит, когда она испугалась бегущего Баскервиля, осознанно позвала Арсена? А Машка уже отчаянно мотала головой.

— Неа. Это я провинилась. Бас в больнице из-за меня.

— Ты здесь ни при чем, Маша, Алексей провел расследование, было замыкание в сети, замок открылся, и Баскервиль сам вышел из вольера. Я могу показать тебе видео, как он открывает дверь и выходит, хочешь? — он говорил, сидя на корточках возле девочки, ее маленькие ручки тонули в его широких ладонях. — Он испугал тебя, а я тоже испугался за тебя, потому и выстрелил. На моем месте так поступил бы любой отец, если бы его дочке угрожала опасность.

А мы ведь с тобой договорились, что ты теперь моя дочка?

Эве снова испытала муки совести, глядя, как задумчиво ее маленькая девочка кусает нижнюю губу, виновато смотрит на Арсена, а потом кивает и несмело обхватывает его шею. Макар тоже, как любой отец, не раздумывая, бросился на помощь своему ребенку, только вот сказать об этом она дочери теперь не может."

"Тем временем та уже умчалась к дому, а Арсен повернулся к Эве. И вновь ей показалось, она даже видит эту пружину внутри него. Неожиданно она оказалась впечатана в твердый торс и зажата с обеих сторон как тисками.

Ничего не оставалось, как обнять его за талию. Водитель, охрана, шляющийся по территории персонал — для них они тоже влюбленные молодожены, а стоящая истуканом молодая жена явно не вписывается в идиллическую картинку.

Эва упиралась лбом в твердые мышцы, вдыхала дорогой и совершенно сногсшибательный аромат его парфюма, а Ямпольский крепко держал ее, прижимаясь щекой к макушке. Эва некстати подумала, какой он высокий, ее договорной муж, она макушкой едва достает до его подбородка.

— Нам надо поговорить, Арсен, — тихо сказала она, освобождая из тисков голову.

— Говори, — он вернул ее на место и снова прижался щекой.

Вообще, Эва рассчитывала, что они дойдут до кабинета или, в крайнем случае, пройдутся по территории, но Ямпольский продолжал так стоять, и ей ничего не оставалось, как начать говорить:

— Это правда, что твою жену и сына убили?

Мышцы, обнимавшие ее и в которые она была втиснута, стали каменными.

— Да.

— Ты знаешь, кто это сделал?

Пауза, но не слишком значительная.

— Нет.