Он/Она

Поэтому мы сейчас идём в кроватку, – поднимается вместе со мной и застывает, глядя в глаза. – Скажи.

– Ещё!

– Как же мне нравится это маленькое слово из трёх букв!

Глава 21

Герман

– Восемнадцать процентов. Точка, – рычит Глеб.

Вошёл в раж, теперь не остановится, пока не будет так, как он решил. Адвокат Лики тушуется под напором прожжённого юриста, знающего все нюансы брачных договоров.

И где она, интересно, этого юнца нашла. Кажется, он от каждого гневного выпада Глеба дёргается, как от удара шокером.

Уже около двух часов делим проценты, которые должны отойти Лике после развода. Я не участвую, молча наблюдая за работой друга. Он знает, что делает и что говорит. Безоговорочное доверие – залог нашей крепкой дружбы.

Лика, в свою очередь, пытается вставить слово в каждое предложение, совершенно не понимая, что говорит, и часто не по делу. Бьётся за каждый процент. Я рассчитывал отдать двадцать, но Глеб уже снизил планку до восемнадцати, а значит, не отступит.

– В этой компании часть моего отца! Я хочу треть! – Лика переходит на звонкий крик, от которого уши закладывает.

– Анжелика Семёновна, – цедит Глеб, – по условиям вы можете получить треть только при наличии наследника, которого, как мы знаем, нет. Этот пункт, кстати, ваш отец внёс сам и даже настаивал на конкретной формулировке.

– Потому что идиот! Я никогда детей не хотела, он это знал. Решил таким образом меня заставить. А я теперь не могу получить то, что мне положено.

Глеб закатывает глаза. Он уже раз десять говорит Лике одно и то же – бесконечное колесо хотелок моей жены. Вот только хотелки – одно, а юридический договор – совсем другое.

Лика хоть умом и не блещет, но прекрасно это понимает. Давит на свою тупость, берёт на измор, решив, что Глеб сдастся.

Не на того нарвалась! Он может десять часов повторять одно и то же, если потребуется. Было дело. Я в нём уверен. Лика плохо его знает, потому что за пять лет так и не попыталась узнать.

– Может, всё-таки остановимся на двадцати? – умоляюще просит юнец.

Ему нужно хоть как-то отработать свои деньги. Он и так-то всего несколько фраз сказал, будем молчать – просрут всё.

– Ты так настаиваешь на пункте о наследнике, – вот теперь Лика обращается ко мне, – но, насколько я знаю, он у тебя уже есть. – Её глазки сверкают.

А я-то всё ждал, когда выдаст мне эту информацию. Лавийский не мог ей не рассказать, как прошёл суд с Василисой. Наверное, рыдал на плече у моей жёнушки, оплакивая не полученные миллионы.

– Есть. И женщина, которая станет моей женой, тоже есть. Признание мною этого факта тебе никак не поможет. В нашем договоре пункта об изменах нет. Моя личная жизнь – это моя личная жизнь. Я же в твою не лезу.

Лика поджимает губёшки. Провокация не удалась.