Он/Она

Правая рука покоится на спинке кресла, обхватив пальцами чёрную кожу. Обручальное кольцо на пальце кажется знакомым…

– Добрый день! Я здесь, готова обсуждать новый проект… – осекаюсь, потому что мужчина встаёт, поворачиваясь ко мне.

Он.

Закрываю глаза. Вдох. Выдох. Пожалуйста, пусть это будет галлюцинация…

Открываю. Инстинктивно делаю шаг назад в попытке прямо сейчас сбежать, но отец сразу заподозрит неладное. Выдам себя.

Смотрю в зелёную бездну не в силах пошевелиться. Не хватает кислорода, словно разом из лёгких откачали весь воздух и тисками сковали грудную клетку. Пытаюсь сделать вдох, но острая боль пронзает насквозь, посылая по телу миллионы острых, как бритва, иголочек.

Перед глазами за секунду проносится сотня картинок, мысленно возвращая меня в большой номер отеля. Именно сейчас мне почему-то до жути стыдно за всё, что происходило тогда.

Все звуки разом исчезли с планеты Земля, оставив передо мной лишь мужчину, с которым я больше месяца назад провела ночь. Который является отцом моего ребёнка.

Узнал?

На его лице отсутствуют эмоции. Совершенно не понимаю, что он испытывает. И испытывает ли вообще?

Замер, рассматривая меня. Изучает, словно сканирует, лихорадочно бродит взглядом по моему телу вниз-вверх. Моё тело будто окаменело и вросло в пол – не могу заставить себя пошевелиться.

– Дочь, познакомься, это… – Папа не успевает договорить.

– Рокотов Герман Сергеевич, – отчеканивает незнакомец и протягивает мне ладонь.

Смотрю на его руку, вспоминая чуть грубоватую шероховатость кожи. Именно эти руки бесстыдно изучали меня всю без остатка. Мои ладони вспотели в секунду, и я боюсь, что, соприкоснувшись, он сразу почувствует мою реакцию.

– Василиса… – делаю усилие над собой, наконец отмирая, чтобы выдавить одно слово: – Вайнер.

– Ну вот и познакомились. И пяти лет не прошло. – Лучше бы ещё столько же прошло… Папа улыбается, кажется, один этот момент доставляет ему невероятное удовлетворение. – Ну присаживайтесь, обсудим дела. Васенька, ты у Кати была, всё хорошо с моим внуком?

Меня словно кипятком ошпаривает. Ну зачем, пап? Не сейчас. Молю тебя.

Рокотов лишь на секунду по мне взглядом мажет, останавливаясь на животе. В остальном спокоен и расслаблен. Усаживается в то же кресло, с которого только что поднялся.

Не узнал.

– Пап, потом.

– Что-то не так? Есть проблемы? – Отец беспокоится, становится серьёзным, пытаясь поймать мой взгляд.

– Всё хорошо, честно, – успокаиваю. – Все подробности потом, когда останемся… наедине, – подмигиваю.

– Хорошо-хорошо, понял.

А хотя… окидываю мельком Рокотова – вся семья в сборе. И папа присутствует здесь и сейчас, и дед. Вот только, надеюсь, наш папа меня не помнит. Совсем.

– Ну что ж, – отвлекает отец. – Герман хочет поработать с нами.