Он. Она. Другая (СИ)
БЕСТСЕЛЛЕР! — Таир, все обошлось! Алан вел себя как настоящий мужчина! — Весь в папу! Да, сынок? Замираю, прижимая к груди горячую трехлетнюю дочь, с которой только что приехала в детскую больницу на скорой. — Таир! — зову мужа. — Сабина? — он растерянно округляет глаза. — Что с Нафисой? — Папа, — дочка хнычет и тянется к нему. — Па-па! — зовет его годовалый малыш на руках красивой женщины. Это на нее несколько секунд назад мой муж смотрел с нежностью и любовью. Так, как никогда не смотрел на меня. Нас с Таиром познакомили и «порекомендовали» обратить друг на друга внимание. Мы одной национальности и веры. Я полюбила его, несмотря на сложный характер и холодность. Но однажды я увидела, какой он любящий и заботливый со своей второй семьей. ХЭ для героини
А потом вырастают…
Последняя фраза выходит какой-то горькой на вкус, потому что я вспоминаю бывшего мужа, в которого влюбилась с первого взгляда и придумала себе идеал. А ему просто нужна была удобная жена.
Нариман, поняв, наверное, о чем, или о ком я задумалась, больше ничего не говорит. Она делает музыку чуть погромче и из динамика льется новый весенний хит Евы Власовой:
Зима закончилась, и вот он, первый день
Когда я начинаю жить заново
Смотри, как здорово я заморочилась
И кто докажет мне, что это не талант?
Что было до — в окно
Ему один маршрут
Только любовь к себе найду
И на виду положу
Чтоб никаких больше слёз в этих глазах
Только один вопрос: ""Ты счастлива?""
Если кивнёт в ответ сердце
Только тогда говори: ""Да""
Заслушалась, любуясь улицами ночного города после дождя, его удивительной атмосферой, зелеными шапками деревьев, подсвеченными желтыми огнями фонарей. Каждое слово и каждая строчка откликается в душе. Хочу быть по-настоящему счастливой. Чтоб не растворяться больше в человеке, которому все равно. Чтоб не вызывать ни чьей жалость. Чтоб не быть суррогатом, или чьей-то тенью, которую называешь именем другой женщины. Я все это действительно выкинула в окно. Безвозвратно.
— О чем задумались? — сквозь мелодию доносится голос Наримана. Я даже не заметила, как мы остановились на светофоре неподалеку от моего дома.
— Песня красивая. Со смыслом.
— Что-то дочка притихла, — мужчина садится в пол-оборота и выражение его лица мгновенно меняется. Он прикладывает указательный палец к губам. — Уснула.
— Ой. Точно.
Нафиса сладко сопит, прижавшись щекой к моей груди. Устала бедняжка, а я даже нормально ее не покормила.
— Куда сейчас? — спрашивает Нариман, подъехав к нашей девятиэтажке.
— Во вторую арку. Там должны быть места.
Мужчина заезжает во двор и паркуется между двумя машинами.
— Хорошо, что у нас лифт, а то сейчас будет тяжело ее донести, — шучу я, когда он глушит двигатель.
— Я отнесу, — на полном серьезе заявляет он и отстегивает ремень безопасности.
— Что? Нет. Не надо. Вы и так…
Но Нариман не дает мне договорить.
— Сабина, — чеканит почти сердито. — Неужели вы подумали, что я сейчас высажу вас со спящим ребенком на руках и позволю одной подниматься на…на каком этаже вы живете?
— На седьмом.
— На седьмой этаж потащите ребенка на себе?
— У нас есть лифт, — нервно сглатываю.
— А если он не работает?
Молчу, потому что и такое в панельных девятиэтажка случается.
— Надеюсь, на этом все?
— Да, — подчиняюсь. — Подождите, я сестре позвоню, чтоб она дверь открыла.
Достаю из сумки телефон, быстро нахожу в контактах Ираду, нажимаю на вызов и жду.
— Саба, я только пришла и собиралась вам звонить. Вы где?
— Внизу. Мы приехали, но Нафиса уснула. Открой дверь, мы ее сейчас принесем.

















