Он. Она. Другая (СИ)

Сердце колотится, когда я вижу его “Лексус” с включенными фарами. Встаю напротив и выставляю вперед ладонь, щурясь от яркого света. Он их тут же вырубает. Двигатель больше не шумит. Водительская дверь открывается и Нариман выходит на улицу. Он удивлен, озадачен и я только сейчас вижу, как все-таки хорош собой. До этого я смотрела на него и не замечала настоящей, мужской, не слащавой красоты. Скорее, я видела, вернее помнила его доброту, отзывчивость, то, как он успокаивал меня в машине год назад. А еще слышала, как о нем отзываются подчиненные. Уважают даже взрослые мужики, несмотря на то, что ему всего 36 и он им в сыновья годится. А все потому что всегда здоровается, пожимает руку, знает почти каждого по имени, а если не знает, спрашивает, как зовут.

— Сабина? Что-то случилось? — Нариман подходит ко мне, а я ничего не могу сказать — язык к небу прилип.

— Я… вы забыли рисунок, — протягиваю ему «Чубакку».

— Точно, рисунок, — отзывается, потерев ладонью лоб."

"Он несколько мгновений смотрит на него, на меня…Потом вскидывает руку, касается моего запястья, сжимает его, как мне кажется, до ожога. Да, я вся горю, будто у меня поднялась температура. А через какую-то ничтожную секунду Нариман притягивает к себе и целует. Вот так…не сказав ничего, не спросив разрешения, нагло, вероломно и так сладко и чувственно, как никогда не целовал бывший муж.

*Песня «Ты счастлива». Автор и исполнитель Ева Власова

*Песня «Оставайся мальчик с нами» из мультфильма «В синем море, в белой пене»

Глава 10. Только не передумай

Сабина

Те несколько секунд, что длится наш с шефом поцелуй, я успеваю, наверное, умереть и воскреснуть. Во мне сначала бушуют ярость, стыд, негодование, а потом я словно становлюсь совсем ручной и таю в его крепких объятиях. Но вот в голове загорается красная лампочка, из-за которой приходится распахнуть глаза. Тут же кладу ладони на его грудь и отталкиваю.

Нариман чуть отшатывается, но не теряет равновесия. Буравим друг друга взглядами, оба учащенно дышим. Нас освещает лишь тусклый свет дворового фонаря, под которым мы и стоим.

— Что это было, Нариман Абдуллаевич? — строго спрашиваю, сжав пальцы в кулак и.

— Можно просто Нариман, — он сначала смотрит в пол, но усмехнувшись косится на меня.

— Я разве давала вам повод?

— Можно уже на ты перейти?

— Ты! — восклицаю тихо. — Вы! Ты! Как же так? Я же не давала тебе повода!

— Ты нет, — оказывается совсем близко и взирает строго сверху вниз. Чувствую себя рядом с ним маленьким щенком, который вот-вот начнет скулить от страха. — А другие да. Или ты думаешь я не вижу, как вокруг тебя мужики на работе крутятся? То шарф подают, то шоколадку из аппарата вытаскивают. Сегодня вообще какой-то непонятный му…жик тебя подвез и поцеловал.

— Это сосед, — проглатываю болючий ком.