Она будет жить с нами

- В каком смысле ушла? Насовсем? - целеустремленно допытывался Алексей с таким выражением лица, словно надеялся на мое подтверждение.

От овладевшего мною волнения прострелило висок и я, болезненно поморщившись, растерла его пальцами.

- Мы можем не говорить сейчас об этом? Пожалуйста, - умоляюще посмотрела на Викинга.

Тот разочарованно вздохнул, но настаивать не стал.

- Чем я могу тебе помочь?

- Ты уже помогаешь. - Чувство благодарности оказалось таким острым, что на мгновение от него перехватило дыхание.

- Я рад, что ты позвонила. Выпьешь что-нибудь? - прозвучавшее откровение быстро сменилось вопросом, снижая градус накала.

Постепенно звенящее меж нами напряжение нарастало, отрезая от посторонних звуков, которые слабо, но доносились из главного зала, где шло торжество. Каким-то невероятным образом даже тот кошмар, в который вдруг превратилась моя жизнь, начинал казаться нереальным, пустым и бесконечно далеким. Я видела только Викинга, словно он стал тем якорем, зацепившись за который я могла быть уверена, что меня не унесет вниз по течению, где я неминуемо разобьюсь о скалы.

- Разве что пустырник плюс корвалол, взболтать, но не перемешивать. - И хихикнула, представив себе подобный коктейль в винной карте клуба.

- Может, Бейлиз? Любишь ликер?

- Лучше крепкий чай. И так и быть, можешь добавить туда немного своей огненной воды.

Алексей засмеялся. Приятный бархатный смех отозвался во мне толпой мурашек.

Какое-то время мы в уютной тишине пили свои напитки. Даже молчать с Вознесенским было как-то легко и спокойно.

Момент, когда он оказался совсем близко и я, прижавшись к нему боком, положила голову на широкое крепкое плечо, потом вспоминался так, словно проступал сквозь дымку.

Пульс мгновенно сорвался в сумасшедший галоп, и наверно, я должна была в возмущении отстраниться, но… Как и тогда, год назад, происходящее ощущалось как нечто единственно верное.

Обхватив мою голову за затылок, Вознесенский осторожно потянул ее назад, побуждая сильнее откинуться на мягкую спинку и, не мешкая, накрыл мои губы в жадном, даже каком-то лихорадочном поцелуе.

Удовольствие, острое, как лезвие бритвы, накрыло нас, лишая возможности повернуть назад. Это было словно огненное безумие, оголившее каждый нерв, как откровение, расставившее все по своим местам.

Проснувшись утром в объятиях безмятежно посапывающего Викинга, я мышкой метнулась с дивана и, наскоро одевшись, с немеющим от сожаления сердцем вынужденно сбежала.

На часах было шесть. Не дай Бог, Эдик обнаружит, что я не ночевала дома.

Глава 6

С тех пор, как мы виделись с Алексеем, миновала неделя или чуть больше. По правде говоря, я не особо следила за датами, попав в какую-то бесконечную круговерть, больше похожую на вязкую, грязноватого цвета субстанцию.