Она будет жить с нами

Подойдя к Карине, положил руки ей на плечи и потянул наверх, понуждая подняться.

- Может, мама права и все к лучшему? Может, не стоит так реагировать? Сбежала и сбежала, - слабым голосом проговорила Карина, так и держась за живот.

- Не к лучшему, - отрезал он. - Но это ни тебя, ни твоей мамы не касается.

Он отошел от Карины и направился на кухню. Злость внутри то разливалась волнами, то угасала. Он отыщет жену, чего бы это ему ни стоило. Его, Эдуарда Каблукова, не облапошит какая-то девчонка. Это неоспоримый факт.

- Пожрать что-то есть? - окликнул он Карину. Или ее маму. А может, обеих разом, ведь было плевать, кто именно из них его обслужит.

- Конечно, Эдичка!

Карина захлопотала возле плиты, появившись на кухне мгновением позже. И она так и продолжала держаться за живот.

- Ладно… иди, присядь, - милостиво проговорил Эд, и когда Карина, посомневавшись, отошла и устроилась за столом, сам встал к плите, чтобы налить себе борща.

Неделю спустя

- Привет, - заглядывая в гостиную, где я задремала за просмотром какой-то передачи про моду, сказал Леша и, улыбаясь, поцеловал меня в щеку.

Эту улыбку я почувствовала даже не открывая глаз, таким теплом она была наполнена.

- Привет, - ответила сонно, поправляя почти сползший на пол плед.

- Какой у тебя день сегодня? - спросил Вознесенский, сбрасывая пиджак и устраиваясь рядом на просторный, обтянутый изумрудно-зеленым велюром диван.

Это был наш традиционный вопрос. После моего переезда к Алексею, видимо, на фоне всех потрясений токсикоз возобновился с новой силой. Теперь я относительно сносно чувствовала себя по утрам, зато ближе к вечеру начинались приступы слабости и беспрестанной изматывающей тошноты. Взаправду, иной день, выдавался чуть менее ужасным, чем предыдущий, и тогда я шутила, что сегодня - пациент скорее жив, чем мертв.

Изредка и вовсе случалось чудо и токсикоз временно отступал. Тогда Леша заказывал какой-нибудь вкуснятины с доставкой из приглянувшегося нам ресторана и мы устраивали настоящий пир живота."

"Так у нас и появилась своеобразная классификация: «очень плохой» или «game over» - когда все было ужасно и я могла только что лежать с закрытыми глазами в надежде поскорее заснуть. «Плохой» или «пациент скорее жив» - в случае, если самочувствие все еще оставляло желать лучшего, но его можно было  как-то выносить. И, наконец, «хороший», он же «А не пора ли нам пообедать?» - тот самый благословенный день, когда я снова ощущала себя человеком, а вместе с тем еще и зверский аппетит.

Аппетит я испытывала не столько от того, что была беременна, сколько по причине крайне скудного питания во время «плохих» и «очень плохих» дней. По той же причине последнюю неделю на работу я не выходила. Хотя, конечно, не только поэтому.