Она будет жить с нами

- А сейчас давай отбросим всякую ерунду и сходим куда-нибудь поужинаем. Охрану, конечно, придется взять с собой, но… Похоже, я уже начинаю привыкать, что они всюду за мной таскаются.

Я сделала глубокий вдох. Выбираться куда бы то ни было не хотелось, но, наверно, это было неправильно. Я и так стала затворницей, что было мне совсем несвойственно. Потому, согласно кивнув, ответила:

- Быстро приведу себя в порядок и поедем. - Приподнялась на носочки и, оставив на губах Викинга невесомый поцелуй, добавила: - Спасибо.

Приняв душ, я покопалась в своем гардеробе. Пока стояла под теплыми струями воды, волшебным образом смывающими с меня состояние тревоги, твердо решила, что больше Эдуард Каблуков не станет отравлять мне жизнь. Даже если он и будет предпринимать такие действия, как те, о которых сообщил адвокат, это не должно меня настолько нервировать. У меня теперь другая жизнь и в ней я хочу быть счастлива на все сто, потому что зависело это в первую очередь от меня.

Я вынула из шкафа особенно любимое мною платье. Вроде бы ничего особенного, даже длина не такая, как любил Каблуков - никаких задранных до трусов подолов. Хотя, любил он такие платья на ком угодно, но только не на мне. Живот еще не округлился, потому я могла позволить себе подчеркнуть все достоинства фигуры, облачившись в миди с длинным рукавом. А вот обувь к нему уже выбрала не на высоком каблуке, как будто инстинктивно настраиваясь на то, что пока про шпильки придется забыть.

Приведя себя в порядок, я вышла из комнаты и направилась в гостиную, где меня ждал Алексей. Услышав приглушенные голоса через приоткрытую дверь, замедлила шаги. Я не собиралась подслушивать, да и искренне полагала, что скрывать Вознесенскому от меня нечего, но когда до меня донесся обрывок фразы, произнесенной женским голосом, машинально замерла на месте.

- … зачем тебе все это, Алекс? Она замужняя, да еще и за таким… мордоворотом! Мы воспитывали тебя совсем иначе. О вас с этой Каблуковой уже судачат, ну… ты понимаешь… в верхах…

В ее тоне засквозили истеричные нотки.

- Мам, - раздался в ответ голос Алексея, но сказать ему ничего не дали.

Я подошла и заглянула в гостиную, не выдавая себя. Вознесенский сидел на одном из диванов спиной ко входу и разговаривал с матерью (в том, что это была она, сомнений не оставалось) по видеосвязи. Экран мне было не видно - лишь уголок ноутбука, стоящего на столе.

- Я еще не договорила! Так вот, об этом поползли слухи в верхах, а чуть позже обо всем прознают и ищейки-журналисты. Ты же знаешь, что нам с твоим отцом такие истории ни к чему. Ну зачем она тебе? Зачем? Не первой свежести, да еще и с таким «наследством».

Заслышав эти слова, я инстинктивно положила руку на живот, но, как оказалось, речь шла вовсе не о ребенке.