Она будет жить с нами

Так почему же я позволила каким-то обрывкам фраз, услышанным тайком, разрушить то, что мы с Вознесенским уже успели выстроить?

- Обещали позвонить утром и сказать, готовы ли результаты, - сказал Алексей, готовящий себе кофе на кухне, когда я, тоже вставшая ни свет, ни заря, вошла, чтобы что-то перехватить перед поездкой в клинику. - Не пойму, уже можно считать, что наступило утро, или нет? - хмуро спросил он в никуда, и я не удержалась от улыбки.

Мы с Вознесенским съездили и сдали биоматериал порознь, и это тоже стало поводом для моих сожалений. Но вот отправиться и узнать результаты договорились вдвоем.

- Уже можно, - кивнула, взглянув на часы. - Но в клинике, кажется, рабочий день только с девяти.

- Угу.

Взяв чашку с кофе, Вознесенский направился к выходу из кухни. Я не удержалась и окликнула его, сама не зная, что именно хочу сказать. Вернее, знала, но все слова казались при этом либо картонными, либо чересчур пафосными.

- Что? - спросил он, обернувшись на пороге.

Мы стояли и смотрели друг на друга. На лице Алексея застыло выражение вежливого интереса. Что он видел, глядя на меня, я не знала. Но знала, что чувствую - какую-то чудовищную растерянность, угнездившуюся глубоко в душе.

- Если позвонят мне, я тебя позову. Ты же не собираешься на работу?

Спросила, а сама тут же мысленно себя обругала. Ну какая работа, Уль, если вы уже договорились вместе поехать, как только вас пригласят?

- Не собираюсь, - помотал он головой, после чего просто удалился в свой кабинет.

- Вероятность того, что Вознесенский Алексей Андреевич является отцом ребенка Каблуковой Ульяны Вячеславовны - девяносто девять и девять десятых процента, - объявили нам, когда оба - и я, и Леша уже успели порядком известись от ожидания."

"Мне показалось, что я не расслышала толком. Или ослышалась. Отцом моего малыша был Алексей… Господи, и как в это поверить? Особенно сейчас, когда вместо всех тревог и переживаний внутри появилось что-то сродни пустоте? Наверно, это была простая человеческая реакция, которая наступает, когда потрачено слишком много нервов. И когда разум просто переходит в режим самозащиты.

- Ошибок быть не может? - уточнил Вознесенский, забирая документы у врача.

В его голосе было стальное спокойствие. Такое, которому я начала завидовать почти сразу, когда мы вышли из кабинета в компании специалиста.

У меня ребенок от Алексея… Я никак не связана с Каблуковым. Этот малыш не станет тем, кто навсегда протянет ниточку между мною и человеком, от которого я собиралась держаться как можно дальше до конца своих дней.

- Никаких ошибок, Алексей Андреевич. Отец этого ребенка - вы.

На меня нахлынула эйфория. Она затопила каждую клеточку тела, сосредоточившись внизу живота.